В Брестском театре драмы играют «Грозу» Островского

Будем откровенны, смотреть новую постановку корреспонденты «БГ» отправились с некоторым предубеждением. Уж слишком въелись в память школьные разборы знаменитой пьесы, чтобы ожидать чего-то удивительного. Но для того чтобы смотреть «Грозу» Брестского театра драмы, не хватаясь за сердце, нужно как раз отложить в сторону томик Добролюбова и забыть, что писал в сочинении по руслиту на тему «Катерина — луч света в темном царстве». Потому что постановка режиссера Дениса Федорова предлагает взглянуть на героев с непривычного ракурса.

В целом молодой режиссер, в творческом багаже которого значатся спектакли «Очень простая история» и «Урожай», идущие на брестской сцене, и раньше показывал себя как человек, находящийся в постоянном поиске. Но если с предыдущими постановками хотелось поспорить, то в этот раз — неотрывно следить за действием. Да, это не Островский, к которому мы привыкли. Однако спектакль актуален и современен. А к тому же невероятно эстетичен при том минимализме выразительных средств, которые использовал художник Павел Ворошко. На сцене — царство четких геометрических форм, никакого лишнего реквизита.

Ставка на предельную лаконичность была сделана и при поиске музыкального оформления. Как таковой музыки в спектакле и нет. Есть стук, знаменующий приближение грозы, шорохи и шуршания, цокот каблуков пустившихся в пляс актеров. А иногда надрывный крик Катерины. Главная героиня, которую сыграла Екатерина Яцкавец, здесь не противопоставляется калиновскому обществу. Уж слишком очевидно порой читаются в ее глазах злость и восторженное отчаяние. И все же Катерина кажется сломленной. И когда впервые выходит на сцену внутри огромного колеса, которое буквально несется на зрителей, и когда в финале оборачивается в кусок мятой ткани, который при внимательном рассмотрении оказывается парашютом. Вот такого тихого самоубийства, пожалуй, не ожидаешь. Даже возникают сомнения, поняли ли зрители, подзабывшие оригинал, что произошло. На том спектакль обрывается, обличительная речь Тихона остается за кадром.

Интересен и образ Кабанихи в исполнении Тамары Левчук. Героиня лишь формально предстает почтенной дамой, которая властвует над окружением. По факту даже ее влияние на Тихона нельзя назвать абсолютным. И все же в некотором смысле она противопоставляется Катерине. Если Кабанихой движет убежденность, что традициям необходимо следовать, то ее невестка подчиняется импульсу, не вполне понимая, куда он приведет.

Хотя, возможно, это лишь домыслы, потому что сам режиссер не стремится давать нравственные оценки. А когда нет положительных и отрицательных героев, меняется и проблематика. Вместо конфликта героини с окружением — вопрос об ответственности за личный выбор (и осознания, какой выбор делаешь), человеческой инертности и пресловутой свободы, о которой так много говорят, но не знают, что с ней делать. «Гроза» — это спектакль-настроение, спектакль-ощущение, спектакль, вызывающий столько вопросов, что обязательно хочется посмотреть его вновь. Спектакль, который, осмелимся предположить, либо безоговорочно принимаешь, либо нет.