Караченцов: «Не знаю, сколько мне Господь отвел еще жизни…»

О профессии

— «Когда актер жалуется, что он устал, его рвут на части, — это лукавство. Когда надоест, надо уходить из профессии. Я никогда не жалуюсь на свою загруженность. 95% артистов мечтают о такой безумной жизни. И, слава Богу, что у меня она есть такая. Я понимаю, что может возникнуть ситуация, в которой я окажусь ненужным. И очень этого боюсь…»

— «Я устаю от безделья. Хотя в свое время меня учили, что мужчина вообще не имеет права соединять слова «я» и «устал». Он может один раз в жизни сказать: «Нет больше сил!» — и умереть. Поскольку на тот свет я не тороплюсь, предпочитаю помалкивать об усталости. Какой смысл сетовать? Все равно мою работу за меня никто не сделает. Не скрою: есть страх, что остановишься на мгновение, и тебя тут же обгонят, обойдут на повороте. Действительно, кого-то забывают, к кому-то жизнь поворачивается тыльной стороной».

— «У меня даже есть свое маленькое правило: вот если у меня самое плохое настроение, и я, не дай Бог, не совсем здоров, и мне ни до чего, тем более не до сцены, то надо выходить на сцену и играть! И я должен сыграть так, чтобы человек, который пришел на этот спектакль, ушел с ощущением, что он был на лучшем спектакле Караченцова!»

— «Я всегда мечтал быть самым лучшим артистом. Это далеко не пафосная фраза, это примитивный профессиональный ход, чтобы я сам себя подстегивал. Т. е. я ставлю себе задачу, которая практически невыполнима. Но если я буду к этому стремиться, то я хоть на микрон стану лучше. Это чисто моя личная плеточка, которая меня подстегивает».

— «Когда-то мне один врач сказал: «Вам нельзя столько играть, иначе умрете». Но зато тогда же я понял: если спектакль прошел хорошо, получаешь эмоциональную подпитку такой мощности, что благодаря ей можно жить бесконечно».

О «несъемках» в рекламе

«На сегодняшний день живу только за счет того, что зарабатываю своей профессией. А поскольку наша профессия избирательна (нас выбирают), я не знаю, что у меня будет завтра. Я боюсь сглазить и не зарекаюсь. Может быть, через какое-то время я и соглашусь рекламировать что-либо, для того чтобы прожить. Поэтому я никогда не брошу камень ни в одного актера, который этим занимается, хотя и считаю ее слабым утешением профессионалов. Говорят, это консерватизм, участие в рекламе только укрепляет статус звезды, но мне кажется, можно найти лучшее применение своим способностям. Я не видел в рекламе ни Жана Габена, ни Марлона Брандо, ни Джека Николсона».

О важном

— «Шукшин как-то сказал: «Тише было бы громче». В меня эта фраза запала. Не надо все время орать-то. Шепотом можно сказать так, что будет больнее, сильнее, значимее».

— «Часто люди гордятся чистой совестью только потому, что у них короткая память. Можно, конечно, всю жизнь прожить на компромиссах с самим собой. Но будешь ли ты при этом спокойно спать и уважать себя? Стыд — великое чувство. Куда денешься, если сам себя считаешь дерьмом?! У человека должно быть понятие «стыдно», которое ему вложили мама с папой».

— «Есть такое понятие «святая ложь». Нельзя говорить горбатому, что он горбатый. Меня мама учила, прежде чем что-то заявлять, оговорись: «Я так думаю, мне кажется». Не нужно выносить вердикт, будто ты представляешь истину в последней инстанции. Иначе это приступ той самой дурной правды».

— «Я живу ради того, что люблю патологически. Не знаю, сколько мне Господь отвел еще жизни, поэтому тороплюсь успеть как можно больше. Иногда вдруг спохватываюсь и думаю: «Надо же, еще один год без отпуска пролетел… Опять месяц без выходных… Жизнь проходит, а я все суечусь, суечусь…» У меня не хватает времени, чтобы покататься с сыном на лыжах, попариться в баньке, а после с кружечкой пива посмотреть всей семьей веселый фильм. Мне некогда собирать марки и коллекционировать бабочек. Наверное, из-за работы я многое упустил в жизни».

— «…Я не люблю загадывать, не знаю, что со мной будет через полчаса. Вообще боюсь таких разговоров и тостов за будущее. Боже упаси!»

О театре

— «Театр — это прежде всего лаборатория для актера. Моя работа происходит только здесь и сейчас, когда я нахожусь на сцене, а зритель в зале. Ни в каком другом искусстве этого удивительного контакта, этого поля нет. Это может быть только в театре, и я его ни на что не променяю. На сцене происходит что-то такое, что очень трудно создать, но легко разрушить. В старину «на театр» ходили, чтоб испытать потрясение…»

— «Уволиться из «Ленкома» для меня все равно, что уехать в эмиграцию. Чтобы решиться на такой шаг, надо испытать какую-то сильную боль. Для меня «Ленком» — целая страна, где много интересной работы. Может быть, об этом не надо даже писать, поскольку я человек суеверный и боюсь сглазить. Кто знает, что будет завтра… Вдруг расплююсь со всеми? Не дай Бог, конечно…»

— «Когда заканчивается спектакль и весь зал встает и аплодирует, я чувствую себя счастливым человеком».

Об успехе «Юноны и Авось»

«Так звезды счастливо сошлись, наверное. Стихи Вознесенского произносишь — мурашки по коже. Музыка Рыбникова за душу берет. Марк Анатольевич просто фонтанировал идеями… Был какой-то фанатизм в работе над спектаклем. По поводу того, что нас с моим героем одинаково зовут, оба мы Николаи Петровичи, Андрей Вознесенский сказал: «Это фатальное совпадение» — и подарил мне книжку, надписав: «Сорванному нерву времени нашего, Коле Караченцову».

О популярности

«Популярность наступает тогда, когда ты два-три раза снялся в удачных фильмах. А сегодня еще лучше — в телесериале. Тебя все узнают. Твое лицо на обложках журналов, плакатах, афишах, море поклонниц! Я сознательно говорю об этом с долей иронии, потому что я тоже боюсь этого слова — «популярность». Нет, я нормальный человек, мне, конечно, приятно. Но артист не должен зацикливаться на своей популярности. Это опасно, это может избаловать. И потом наше дело шаткое: сегодня ты нужен, завтра нет. Нас ведь выбирают, а не мы. А если я на себе зациклюсь, я завтра сыграть не смогу…»

О жизни после аварии

— «Случай в мою жизнь вмешался два раза. Первый и счастливый — «Юнона и Авось». Не каждому актеру так повезет. Многие мечтали о подобной роли. Да, был огромный успех. Меня в буквальном смысле слова носили на руках. Стало казаться: так будет всегда… А потом произошел второй случай. Несчастный. Авария и кома… Я думаю, Бог послал мне это, чтобы очистить мою душу и дать понять, что такое жизнь без фанфар…»

— «Было несколько моментов, когда мне не хотелось больше жить и мучиться. Но священник сказал мне, что испытание дается по силе…»

— «Как это ни странно прозвучит, но трагедия взяла меня за шкирку, встряхнула, заставила задуматься. Я понял: каждая минута бесценна. Здоровые люди не ощущают красоты жизни, существуют будто по инерции и вязнут в мелких проблемках. Но как только случается горе, ты понимаешь, каким счастливым был раньше…»

— «Я не успевал раньше говорить… А сейчас считаю: всегда нужно признаваться близким в любви и молиться за них».

Материал подготовлен с использованием интервью актера газетам «Известия», «Аргументы и

факты», телеканалу «Культура», www.mignews.com и других открытых интернет-источников.

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Есть о чем рассказать? Пишите в наш Telegram-бот. Это анонимно и быстро