Светлана Алексиевич: «Когда я вернулась два года назад из Европы, я поняла, что здесь ничего не меняется»

Когда ты начинаешь серьезно работать, ты учишься у всех и у всего: у живописи, у философии, у людей, у случайностей.

 

Я долгое время не могла бросить работу, хотя у книги («У войны не женское лицо» — прим. авт.) уже был успех. Я все-таки была советским человеком. Но, к счастью, меня уволили.

 

Я не делаю интервью, как принято думать. Я прихожу к человеку, и мы говорим о жизни, о том, что это за безумие, когда один человек убивает другого, о том, как человек умирает. Мне в книгах важны жизнь тела, человеческая мысль, человеческие чувства. Не очень легко людей, особенно советских, подвигнуть на это. Потому день-два ты слушаешь банальности, а потом человек начинает говорить.

 

Я немножко уже устала от самой себя. Мне уже не совсем все интересно.

Нужно добиться человеческого языка. Но для этого нужно снять кожуру и с себя самой. Вы должны быть, прежде всего, свободным человеком. Образованным. Я бы даже сказала, мягким, добрым, дружелюбно настроенным к миру. Надо много качеств, чтобы человек увидел в вас друга и чтобы вы могли задать друг другу сокровенные вопросы. Люди в праве вас спросить.

 

У меня сейчас кошмарная жизнь. Нельзя слова сказать. Скажешь — завтра читаешь в газете.

 

Не надо делать из журналистской и писательской работы нечто особенное. Я думаю, что хирург-онколог переносит не меньше, чем мы.

 

Средних людей несет биологическим потоком. Более сильные, интересные люди легче подхватывают суеверия века, надежды века, утопии века. И идеи их сжирают. Стать над временем редко кому удается.

 

С точки зрения искусства и палач, и жертва одинаково интересны. Ты не можешь быть чистюлей, ты должен лезть в эту грязь и слушать их до конца, пытаться понять их.

 

Я никогда не делала из себя жертву режима. Главные проблемы внутри меня самой. Как-то я увидела, как диктор на телевидении радовался, что оппозиционерам дали по голове и у них текла кровь. Потом пришла на писательское собрание и услышала, как писатели радовались, что кровь текла у милиционеров. В то время у меня болел один знакомый, и я оказалась в больнице. Я увидела, как в реанимацию пустили матерей. Одна плакала возле милиционера, вторая — возле демократа. Поэтому я поняла, что нужно слезть с баррикады и вернуть себе нормальное зрение.

 

Когда я вернулась два года назад из Европы, я поняла, что здесь ничего не меняется. Я стала спрашивать, где же люди. Вдруг оказалось, нет людей. Еще недавно нас было много. Ладно, не все же уехали в Израиль или в Польшу. Но люди стали жить с чувством поражения. Такой человек — это одинокий человек.

 

На сегодняшний день у меня две книги — о любви и о старости. Цивилизация дала нам 20 — 30 лет лишних жизни, и люди, особенно в нашей культуре, не знают, что с этим делать. В Германии начинают новую жизнь: кто-то учит китайский в 70 лет, кто-то поет, кто-то рисует. У нас все доживают, крутят банки и смотрят внуков. Поэтому очень сложно вскрыть желания человека, заставить его задуматься над ценностью собственной жизни. Ты спрашиваешь о жизни его, а он рассказывает, как Минск после войны обновляли.

 

Писатель до конца обречен дописывать свои книги.

 

Мои книги перевели на 73 языка. Это десятки стран. И ни один издатель мне не сказал, что, печатая любую книгу, он знает, будет она иметь успех у читателя или нет. Догадаться очень сложно. Я даже не гадаю. Я пишу то, что мне интересно.

 

Нобелевская премия — не самое главное в жизни. Главное, чтобы было интересно жить.

 

Человек не любит, когда у другого человека квартира с двумя туалетами.

 

В любом авторитарном государстве проблема с просвещением народа. У нас, в «чернобыльской» стране, меньше всего знают о Чернобыле. Мою книгу здесь не издают, ее привозят из России. У нас отсутствует такая категория, как общественность. Общественность может существовать в свободном пространстве. У нас страна контроля.

 

Земля очень красивая, только жалко, что такая маленькая. Если что-то случится, когда Островецкую АЭС построят, спрятаться будет негде.

 

P.S. В сентябре Светлана Алексиевич планирует открыть в Минске интеллектуальный клуб. «Я подумала, что просто отдавать деньги бессмысленно, поэтому решила создать интеллектуальный клуб. Там будут выступления действительно очень известных в мире, в России, Беларуси интеллектуалов», — пояснила она.

Клуб разместится в галерее tut.by. Первой гостьей станет российская поэтесса, прозаик, переводчик Ольга Седакова. Прийти на встречи интеллектуального клуба может любой желающий.