«Не слишком тревожная ситуация с тревожными перспективами». Эксперт о том, что значат договоренности Минска и Москвы

«Дьявол кроется в деталях, и эти детали вылезают, если сравнивать, что заявили оба персонажа», — отмечает Игорь Тышкевич, говоря о пресс-конференции после встречи Путина и Лукашенко. Также аналитик Украинского института будущего обращает внимание на словоупотребление: раньше говорилось о «дорожных картах», теперь это «союзные программы». 

Читайте также: Россия и Беларусь переходят к единой промышленной политике. Итоги переговоров в Москве

Тышкевич разбирает в видео, что значит для Беларуси каждый из основных пунктов договоренностей, и стоит ли паниковать о потерянном суверенитете. Публикуем основные тезисы. 

«Почему именно сейчас и зачем была такая встреча? Встретились последний раз, поговорили, и дальше, мол, правительства. Как минимум странно. Однако есть один резон, о котором упомянул Лукашенко на протокольной части, когда они сидели перед камином. А именно: выборы в Государственную думу РФ и необходимость какой-то истории успеха, завершения старой большой эпопеи. И много красивых заявлений. По итогу так и произошло. 

Лукашенко заявил, что это предвыборный подарок Путину. Не знаю объем подарка, но пару процентных пунктов «Единая Россия» поднимет. 

Но есть и другие резоны, есть желание Москвы получить то, что она запланировала на 2021 год.

Дьявол кроется в деталях, и эти детали вылезают, если сравнивать, что заявили оба персонажа. Давайте разбираться. Итак, итоговая пресс-конференция. Ключевые пункты, по которым договорились.

Единый рынок газа. Это означает, что, очень может быть, Газпром получит таки в перспективе доступ к распределительным сетям внутри Беларуси. В таком случае Беларусь практически сядет полностью на крючок российского монополиста, и соскочить будет весьма сложно. 

Гармонизация денежно-кредитной политики и платежных систем. Это по большому счету выход на новую либо единую, либо близкую к российской налоговую систему. Разговор о прозрачности таможенных норм означает, что закрывается лавочка с так называемой санкционкой. Россия получает информационный контроль над потоками внешней торговли РБ.

Единые правила для промышленности. Это, в принципе, проходная вещь. С одной стороны, говорится, что для белорусов открывается российский рынок, но забывают, что это происходит и в обратную сторону. 

О единой валюте вопрос, естественно, не стоял.

Российская кредитная поддержка будет относительно небольшой — 630 млн долларов. Тут, по большому счету, белорусскую сторону выручили деньги от МВФ. Второй фактор, который облегчает положение официального Минска — невероятно удачная конъюнктура на внешних рынках.

Логистика, экспортные потоки: сейчас на фоне санкций происходит переориентация части экспортного транзита на российские порты. Это крайне важно, потому что так Россия будет держать Беларусь за горло.

Гуманитарная сфера, что очень важно. Это вопросы образования, научно-технического сотрудничества, естественно, военно-промышленный комплекс. И очень важная и опасная штука, если это будет: объединение промышленных предприятий. 

Читайте также: Класковский: «В азарте борьбы с независимыми СМИ режим открывает двери для экспансии «русского мира»

Сотрудничество в таможенной сфере и унификация непрямых (косвенных) налогов. Очень важная вещь, что появляется орган — об этом заявил Путин — который будет контролировать гармонизацию косвенных налогов. Появляется новый наднациональный орган. Получается, что в данном случае российская сторона не верит белорусской на слово. 

Лукашенко много говорил о едином оборонном пространстве. В реальности пока есть подвешенное состояние двух военных объектов и началась работа учебно-боевого центра войск ПВО. 

Говоря о миграционном кризисе, Путин не «взял под крыло» белорусскую сторону.

Пока получается не слишком тревожная ситуация с тревожными перспективами на будущее.

Конец или нет?

На ближайшие полгода Лукашенко получил определенную ограниченную поддержку России. О большем сроке говорить не приходится. Но при подготовке финальных документов Россия будет продолжать давить на контуры политической реформы. Скорее всего, в новом варианте Конституции мы увидим часть российских «хотелок». 

С точки зрения союзных программ — подождем утверждения и посмотрим сроки, на которые они рассчитаны. Что-то мне подсказывает, что это будет не менее двух лет. Скорее всего — три-пять. Но большинство из них, скорее всего, будет заканчиваться максимум в 2026 году. Чтобы не спрыгнули. 

На этом этапе в каждой из программ есть моменты, когда реализация может быть остановлена по желанию одной из сторон. 

Лукашенко надеется затянуть время. У него это уже четыре раза это получалось, в пятый вряд ли ему поверят. 

На ближайшие моменты я бы не впадал в панику, я бы посмотрел сами тексты и определял бы, что есть реально приоритетным для России, и где есть места неустойчивости в реализации данных программ. Как раз на эти места делал бы упор. Просто крик: «Все, что подпишет Лукашенко, не имеет никакого значения, мы все потом отыграем» — это было бы, как говорят в Одессе, интересно посмотреть. А работать по каждой программе и прилагать усилия в нужный момент — это может иметь эффект».