Общество просыпается, но…

«Брестская газета» поинтересовалась у политологов их оценкой отшумевших событий, влиянием этих событий на умы и настроения белорусов, а также попросила высказаться по поводу предстоящего осеннего политического сезона. Мы задали нашим экспертам следующие вопросы:

1. Можно ли говорить о том, что «молчаливые» акции как-то повлияли на самосознание белорусского общества в целом?

2. Оппозиция возлагает определенные надежды на осенний рост политической активности белорусов. Есть ли реальные предпосылки для таких ожиданий?

Юрий Чаусов

1. — Выражение «повлияли на самосознание» предполагает долгосрочные последствия. В этом плане акции серии «Революция через социальную сеть» на самосознание общества в целом не повлияли.

В то же время это было наиболее заметное политическое событие нынешнего лета. Мало того, это было уникальное событие текущего политического года. Года, когда нет выборов, но есть политзаключенные, есть экономический кризис. Это было важное событие. Событие, о котором говорили в автобусах, в метро, на рабочих местах… Но это не было событие, которое изменило сознание людей.

И еще. Говорят о том, что оно помогло преодолеть страх, который охватил белорусское общество после серии репрессий, связанных с президентской кампанией. Но, имея две тысячи людей, которые сейчас прошли через тюрьмы, вряд ли можно говорить о том, что такая статистика позволяет преодолевать опасения потенциальных участников акций протеста. Ведь было видно, что с усилением репрессий число участников падало.

2. — Реальные предпосылки есть. Это и социально-экономический кризис, который наблюдается в настоящее время в Беларуси, и резкая, высокая девальвация, инфляция. И сейчас уже можно говорить о том, что возрастает безработица в стране. Доходы населения резко уменьшились, соответственно, более внимательно население прислушивается к предложениям, которые звучат со стороны оппозиции. Но дело в том, что услышать оппозицию население может, но к активным действиям может и не перейти. Пока тот формат акций, который предлагается со стороны политической оппозиции, не предполагает качественно нового механизма изменения ситуации в стране.

То есть предпосылок к тому, что возросшие протестные настроения в обществе, его радикализация приведут к качественно новой расстановке сил на политической арене, пока нет. Пока кризис не является долговременным явлением. Он не благоприятствует появлению новых ресурсов для оппозиционных структур. Да, внимание к оппозиции большее, но какой-то качественно новой ситуации не возникает.

При этом следует отметить, что власть в наименьшей степени радеет о населении. Падение реальных доходов фактически в 2 раза за полгода свидетельствует о том, что интересами населения власть готова пожертвовать. Она не видит большой опасности со стороны народа, поскольку все механизмы политической власти в стране ликвидированы. То есть выборов нет, а все выступления против такого положения жестко пресекаются репрессивными органами.

А что касается жертвования заводами, то есть продажи их российским олигархам или кому другому, это, прежде всего, нужно для сохранения стабильности в кругах самой элиты. Это необходимо, чтобы обеспечить наличие, так сказать, «пирога», который разными путями (легальными, нелегальными, в том числе коррупционными) белорусская элита делит между собой, обеспечивая тем самым консенсус между различными внутренними кланами и группами. А вот если этот «пирог» исчезнет, то начнется война всех против всех, которая может действительно спровоцировать серьезные изменения в политической системе. Необязательно связанные с демократизацией, возможно, связанные с ужесточением режима либо вмешательством извне. Это то, чего нынешние стратеги в Администрации президента допустить не хотят. Поэтому они будут делать все, чтобы обеспечить стабильность.

Протестов же власть пока не боится, считая, что она в состоянии их контролировать.

Александр Класковский

1. — Резонанс эти акции вызвали широкий — и в Беларуси, и за рубежом. Но в первую очередь среди политизированной публики, конечно. Это был такой феномен, который сразу привлек внимание, тем более среди лета, в «мертвый» обычно политический сезон. Но говорить, что это перевернуло сознание белорусского народа, наверное, было бы преувеличением.

Сам необычный формат, когда люди собирались возле торговых центров, в так называемых спальных районах, когда власть действовала неадекватно, методом широкого захвата, мела, что называется, виноватых и невиноватых, тех, кто в булочную за хлебом вышел и попал случайно под раздачу, — все это, конечно, дало негативную картинку. То есть негативное восприятие власти в глазах обывателей. Это, на мой взгляд, способствовало дальнейшему развенчиванию мифа о государстве для народа.

Он уже и так пошатнулся после девальвации, после дикого скачка цен… А когда этот хапун еще на улицах начался каждую среду… Ведь много людей попадало абсолютно случайных. К тому же их не судили, потому что у нас такой конвейер, который действует по уже известной технологии: могут однорукого осудить за аплодисменты, глухонемого за нецензурщину и так далее. До трагикомических случаев доходило. Вот это, конечно, впечатлило обывателей и еще больше пошатнуло имидж власти. Хотя в данном случае власть действует по слогану: «Имидж ничто — жажда все!» А самая главная жажда у наших правителей — это удержаться.

Мы видели, что шло планомерное ужесточение репрессий. И власти перемололи эту волну протеста. Понятно, что выходить все время и получать аресты, сутки, штрафы без надежд на то, что завтра что-то изменится, невозможно. Нельзя требовать от людей такого героизма. И так те, кто вышел, продемонстрировали гражданское мужество.

Я думаю, можно говорить не только о зарубке в сознании общества, но и для властей это зарубочка такая, серьезный звоночек. Потому что, как не пытались, очень трудно изобразить, что все это кучка «отморозков». Ведь очевидно, что это, во-первых, не инспирировано традиционной старой оппозицией, а во-вторых, выходили совершенно другие люди. Даже по фамилиям тех, кто получил аресты, видно, что это не записные активисты каких-то партий и движений, а обыкновенные люди, которых достала эта система.

То есть можно говорить о том, что пробуждается и выказывает свое несогласие с этой анахроничной системой гражданское общество. И власти, при том что, конечно, внешне действуют брутально, мотают что-то на ус. И на перспективу, если они не самоубийцы и действительно не хотят доводить дело до каких-то радикальных событий (а впереди еще непростые времена, потому что социально-экономическая ситуация будет ухудшаться и дальше), надо думать о том, чтобы какой-то диалог с гражданским обществом все-таки вести. Потому что на штыках, на дубинках удержаться невозможно.

2. — Я бы перевернул этот вопрос и сказал, что общество не очень-то возлагает надежды на оппозицию. Дело в том, что пресса, обозреватели, аналитики привыкли мыслить по такой биполярной схеме: власть — оппозиция. И зарубежная пресса часто так пишет о событиях в Беларуси. Но, как это не печально, оппозиции как таковой в Беларуси уже нет. Власть перемолола ее.

Это был долгий процесс. Оппозиция в общем-то героически сопротивлялась, но после 19 декабря последовала практически полная зачистка политического поля. Ведь известно, сколько людей в тюрьме оказалось, сколько в подвешенном состоянии. Я имею в виду лидеров, активистов, когда выносят уголовный приговор с отсрочкой. Человек вроде не в тюрьме, но понятно, что он не может по-настоящему, в полную силу действовать как политический лидер. И в итоге этой зачистки, причем не только партий, но и независимой прессы и третьего сектора (общественные организации, объединения, инициативы — прим. автора), по сути, в Беларуси сейчас выжженное политическое поле.

Это одна из причин, по которой широкие массы просто не видят, кто их может повести. И второе — все-таки положа руку на сердце события прошлой осени и 19 декабря во многом пошатнули моральный авторитет оппозиции, который и так был не на заоблачной высоте. Потому что оппозиция действовала по худшему сценарию, в том смысле, что не удалось объединиться, не удалось выдвинуть единого кандидата, не было единого плана Площади. Хотя, конечно, примеры мужества и героизма на Площади были. Но надо сказать, что лидеры, которые без плана повели такую массу людей, и Площадь получилась в итоге неуправляемой, конечно, тоже несут свою часть моральной ответственности за эту политическую драму.

И вот теперь народ старается как-то дистанцироваться от старой оппозиции, потому что у многих есть подспудное чувство, что с этими лидерами свяжись — они подведут под монастырь, попадешь под раздачу. Это тоже серьезная проблема для белорусской политической оппозиции. С одной стороны, кризис идей и стратегий самой оппозиции, с другой — кризис доверия к ней.

Поэтому тут немножко по-другому надо смотреть. То есть откликнутся ли массы на вот эти призывы? Да, оппозиция, чтобы совсем не потерять лицо, генерирует какие-то идеи, в частности я имею в виду в первую очередь идею народного собрания, которое запланировано по всей Беларуси на 8 октября. Наверное, будут попытки такую волну поднять, но думаю, власти, особенно после летних протестов, попытаются подавить это в зародыше. То есть будут действовать превентивно, давить на инициаторов, членов оргкомитетов, которые будут работать в регионах, запугают работяг, на которых возлагаются надежды…

И вторая сторона вопроса — почему я говорю, что власти все-таки тоже мотают на ус. Они понимают, что нельзя так разговаривать, тем более с широкими массами. Это горстку оппозиционеров можно прессовать, и эти технологии уже отработаны.

А когда речь идет о широкой массе, о работягах, то тут власти попытаются, где-то перехватив денжат, продав какие-то активы, найти какие-то деньги. Вот осенью точно продадут «Белтрансгаз», это уже 2,5 миллиарда долларов. То есть расчет на то, чтобы, грубо говоря, бросить какую-то кость, задержать падение жизненного уровня… Я думаю, что изворотливости у властей хватит. Поэтому я не стал бы говорить как об аксиоме, что по осени у нас грядут какие-то мощные уличные волнения.

Акции, наверное, будут, волнения, наверное, будут, но пока эта осень не выглядит последней осенью патриарха, скажем так. У режима еще есть ресурсы, чтобы бороться за свое выживание и даже довольно долго удерживать ситуацию под колпаком. Хотя в белорусской ситуации очень многое будет зависеть от внешних факторов.

Поэтому первая составляющая каких-то возможных перемен — это степень долготерпения белорусского народа. И второе — это активность внешних игроков, в первую очередь России и Запада. Пока что дело выглядит так, что Запад не хочет или не отваживается резко идти на такой прессинг. Его санкции в основном символичны. Ну а на Россию накатывается череда избирательных кампаний. Там тоже могут пока отодвинуть в сторону белорусский вопрос. И даже что-то подбросить, чтобы не собачиться перед выборами в пиаровских целях. Чтобы было видно, что еще не совсем поставлен крест на интеграционных проектах.

Понятно, что спокойной жизни у белорусских властей не будет. Но, с другой стороны, сидеть на кухне, ворчать и думать, что власть сама посыплет голову пеплом и пойдет на какие-то демократические перемены, тоже не приходится. Впереди тяжелый период борьбы. Общество должно доказать свое право на свободу.

Алесь Логвинец

1. — Вiдавочна, рэзананс ад гэтых акцый быў у нашым грамадстве. Улады адрэагавалi празмернай сiлай на iх. I я думаю, рэзананс быў у выглядзе абурэння з боку простых грамадзян, што нават не ўдзельнiчалi ў гэтых акцыях, а былi зацягнуты сляпой машынай рэпрэсiй, якую запусцiлi ў ход улады.

2. — Я думаю, ёсць грунт пад чаканнямi аппазiцыi. Сённяшняя мадэль беларускай эканомiкi больш не дзейнiчае. Яна робiць людзей усе больш i больш незадаволенымi той сiтуацыяй, якая ёсць. Таму я б так сказаў, што глеба, падстава для большай мабiлiзацii беларусаў, для выказвання iмi большай незадаволенасцi ёсць. Гэта адназначна.

Пытанне, цi адбудзецца гэта надыходзячай восенню цi не, на маю думку, застаецца адкрытым. Але ў кожным разе, я думаю, у большасцi апазiцыйных структур ёсць усведамленне, што трэба iнтэнсiфiкаваць працу з людзьмi. Яны гэта робяць у залежнасцi ад наяўнасцi рэсурсаў, сваёй адэкватнасцi ўспрыяцця сiтуацыi i наяўнасцi структур па ўсёй краiне. Пры гэтым падкрэслю, другi чыннiк — адэкватнасць ва ўспрыяцця сiтуацыi, — на маю думку, вельмi важны.