Обойти фактор страха. Можно ли верить социологическим опросам в условиях репрессий?

Довольно часто звучат мнения, что соцопросы, которые проводятся внутри Беларуси, абсолютно не отражают реальную ситуацию. Мол, фактор страха не дает никакой уверенности в результатах. При этом по опросам Chatham House, где задается острый вопрос — кого бы вы хотели видеть президентом Беларуси? — Лукашенко выбирают 25-30%, примерно столько же — Бабарико, и еще по 10-13% — Тихановскую и Латушко. Почему фактор страха не мешает выбирать «врагов народа»?

Читайте также: «Беларуский трекер перемен»: резерв для роста поддержки Лукашенко среди нейтральной части населения исчерпан

Об этом дискутируют в эфире «Радыё Свабода» социолог, старший аналитик «Центра новых идей» Геннадий Коршунов и кандидат исторических наук Евгений Красулин. 

По мнению Красулина, сейчас перед каждыми социологическими данными нужно писать большими буквами предупреждение: к этим цифрам нужно относиться очень осторожно.

Сейчас существенно вырос процент отказов от участия в опросах. Результаты базируются на мнениях очень ограниченного круга людей. Проводить исследования целиком в виртуальном пространстве методологически небезупречно. Люди перестраховываются и скорее склонны выбирать те варианты ответов, которые не вызовут недовольства власти.

Также те, кто проводят опросы, не могут быть уверены, что им отвечают «нормальные» люди, а не ІТ-рота КГБ.

Также невозможно проверить, провели интервьюеры опрос или сами написали ответы «на коленке». 

Коршунов возражает, что большинство этих претензий касаются не только авторитарных, но и любых других обществ.

«Понятно, что в Беларуси сейчас почти исключены условия для проведения классических опросов «лицом к лицу».

Но есть методы дистанционных опросов. «Беларуская аналитическая мастерская», которую возглавляет Андрей Вардомацкий, пользуется телефонными опросами. 

Chatham House работает на онлайн-панелях, «Народный опрос» — через вайбер-боты. 

Я не знаю ни одного случая, чтобы в Беларуси кого-то задержали за участие или за «неправильные» ответы в независимых социологических опросах.

Хотя знаю, что в бюджетных организациях сотрудников предупреждают, чтобы не участвовали ни в каких социологических опросах».

Читайте также: Милитаризация, запрет на профессию, войны памяти. Коршунов — об отношениях государства и общества в условиях войны

Chatham House работает по методике панельных исследований, разработанной в 50-х годах. Для этого создаются огромные онлайн-панели, в которых участвуют тысячи людей. Респондентам немного платят за то, что они регулярно проходят опросы. 

Теоретически есть вероятность, что вместо жены ответит муж или вместо бабушки — внук. Но это возможно и при классическом анкетировании — интервьюер оставил анкету в квартире, чтобы потом забрать, и не может контролировать, кто ее заполняет. 

Также есть математические методы проверки адекватности выборки. 

Социолог отмечает, что из-за фактора страха ответы на лобовые вопросы: ты за Лукашенко или против, за Путина или против — полностью неинформативные. Однако в социологическом арсенале есть прием операционализации, когда вопрос раскладывается на ряд других, менее опасных и чувствительных для респондента. Из ответов на них можно составить представление об общественном мнении. 

«Опросы проводить можно, но аккуратно и профессионально», — говорит Коршунов. 

Читайте также: «То, что в 2020 не получилось, само по себе травмирует». Почему беларусы так много оправдываются: говорим с психологом