«Период мракобесия пройдет, как проходит все дурное». Последнее слово Ирины Левшиной на суде по «делу БелаПАН»

Сегодня в Минске огласили приговор по уголовному делу независимого информационного агентства БелаПАН. Медиаменеджеру Андрею Александрову назначили 14 лет колонии, его жене Ирине Злобиной — 9 лет, директору агентства БелаПАН Дмитрию Новожилову — 6 лет, главному редактору и директору БелаПАН Ирине Левшиной — 4 года, сообщает правозащитный центр «Весна».

Напомним, Александрова и Злобину задержали 12 января 2021 года, Левшину и Новожилова — 18 августа того же года. Все это время они находятся за решеткой.

«Беларуская ассоциация журналистов с первого дня считает „дело БелаПАН“ политически мотивированным. Представители издания абсолютно законно исполняли свои профессиональные обязанности и до самого ареста оставались примером высокого стандарта беларуской журналистики. Возбуждение уголовного дела и огромные приговоры по „делу БелаПАН“ — ничто иное, как месть представителям издания за честную работу и позицию», — говорится в заявлении БАЖ.

Телеграм-канал «Позiрк» опубликовал копию письма Ирины Левшиной коллеге с последними словами, которые она собиралась зачитать на суде. Мы перепечатаем его полностью.

Читайте также: «Настачка, прости, что втянул тебя в это». Последнее слово Дмитрия Дашкевича на суде

Текст последнего слова Ирины Левшиной:

«Прежде всего хочу поблагодарить своего защитника, который аргументировал мою невиновность с юридической точки зрения. Я же хочу высказать свое чисто человеческое отношение к происходящему.

Уже больше года я живу в следственном изоляторе. Уже больше года я наблюдаю, как редакцию, в которой я проработала почти 30 лет, пытаются выставить экстремистским формированием, а меня — его создателем и руководителем. Это полнейший бред, но это не удивительно.

За последние полтора года в Беларуси уничтожены десятки средств массовой информации, сотни журналистов лишились работы или вынуждены были уехать из страны, опасаясь уголовного преследования.

Зачистки на информационном поле беспрецедентны и немыслимы для цивилизованного государства в XXI веке. Кое-кто явно перепутал причинно-следственные связи, решив сделать журналистов ответственными за события, которые произошли в нашей стране в 20-м году.

Вот только мы ни к чему не призывали, мы ничего не искажали и не выдумывали — реальность была круче любой выдумки. Впервые за все годы моей работы наши журналисты вынуждены были работать в бронежилетах — потому что в них прицельно стреляли резиновыми пулями и бросали светошумовые гранаты, тому есть документальные подтверждения.

Мы освещали всё, что происходило на улицах наших городов, причем освещали объективно — рассказывали как об избиении мирных демонстрантов, так и о травмированных силовиках, как о многотысячных митингах Светланы Тихановской, так и о многочисленных публичных выступлениях Лукашенко.

Мне вменяется в вину публикация на сайтах БелаПАН статей авторов, чьи мнения не соответствовали официальным установкам. Но хочу обратить ваше внимание на то, что согласно закону Республики Беларусь о СМИ многообразие мнений — это один из основных принципов деятельности средств массовой информации. Цитирую ст. 4 закона: «Средства массовой информации обеспечивают свободное выражение и распространение мнений и взглядов в обществе», цензура СМИ со стороны госорганов не допускается.

Во всем мире прессу называют «четвертой властью», потому что она помогает выявлять проблемы и слабые места в обществе, а значит — способствует их решению и в итоге делает жизнь людей лучше.

Но в Беларуси, судя по всему, из журналистов решили сделать обслуживающий персонал. Поток дезинформации, ненависти, оскорблений, низкопробного подхалимажа, который льется сегодня с государственных телеканалов и печатных СМИ, зашкаливает и не выдерживает никакой критики.

Советую правоохранителям посмотреть хотя бы авторскую передачу того же Григория Азарёнка — там по каждому выпуску можно заводить дела сразу по нескольким статьям Уголовного кодекса: за клевету, оскорбление, разжигание ненависти.

Но нет. В тюрьмах сидят десятки журналистов именно негосударственных СМИ. Как будто правда бывает государственной или негосударственной. Правда — она одна.

Я не прошу суд о снисходительности, она мне не нужна. Потому что я считаю себя невиновной. Я горжусь тем, что столько лет работала в крутой команде журналистов и была их главным редактором. Я горжусь тем, что здесь и сейчас нахожусь со своими так называемыми подельниками — честными, достойными, умными людьми: Андреем Александровым, Димой Новожиловым, Ирой Злобиной.

Еще часть моих коллег вы могли видеть в судебном процессе, они выступали в качестве свидетелей. Они были похожи на преступников? Все они заявляли, что БелаПАН — это коллектив журналистов, а не экстремистов. Верить или нет — это сфера вашей ответственности, должностной и человеческой.

Про время, в которое мы живем, принято говорить: лес рубят — щепки летят. Только мы не щепки, мы живые люди. Призываю вас задуматься над этим. А БелаПАН — он вернется в Беларусь. Как и другие разгромленные профессиональные СМИ. Период мракобесия пройдет, как проходит всё дурное.

Волна борьбы с инакомыслием схлынет, потому что никто не вправе заставить миллионы людей плясать под одну дудку, даже с помощью дубин ГУБОП и сфабрикованных уголовных дел.

Запрос общества на достойную, безопасную жизнь, как и на качественную профессиональную журналистику, был, есть и будет.

Гособвинитель предлагает мне пожить еще несколько лет в тюрьме. Ну ок:) Сегодня там можно встретить множество достойнейших людей: журналистов, социологов, философов, правозащитников, врачей, учителей, банкиров, адвокатов, бывших следователей и даже прокуроров. А, скажем так, традиционные уголовники, глядя на нас, начинают читать Солженицына и интересоваться темой сталинских репрессий. Очень своевременно и правильно, я считаю. Так что, по сути, я продолжу работать журналистом: распространять информацию устно. В любых условиях. Решетки меня не остановят, это точно. Как и моих коллег.

Подводя итог, хочу сказать: всё, что здесь происходит, — это расправа с БелаПАН за честную журналистику, которая в момент исторических перемен в нашей стране вдруг пришлась кое-кому не ко двору».

Читайте также: «Наша жизнь – это не спринт. Это марафон. Мы не знаем, кто победит»: последнее слово Виктора Бабарико в суде (АУДИО)