Почему на месте массового расстрела в Бресте рядом с останками не находят гильз: версия Владимира Губенко

«Я придерживаюсь этой версии, повторяю, версии, опираясь при этом на рассказ Георгия Михайловича Карпука, прямого свидетеля этого преступления. Ведь рабочая команда собирала окровавленные тела убитых, грудами валявшихся на улице. А не возле расстрельных ям. Это были последствия одновременного массового убийства.

А пистолетный выстрел в затылок — это индивидуальный метод убийства, применявшийся при массовых расстрелах при необходимости сохранения тайны. Почему палачи пренебрежительно отнеслись к ней — в данном случае относится к построению новых гипотез, совершенно ненужных», — считает Владимир Губенко.

Владимир Губенко родился в украинском Конотопе в 1932 году, а в Брест приехал вместе с родителями в январе 1940-го, когда отец получил здесь должность начальника техникума железнодорожного транспорта. Окончил физико-математический факультет Брестского педагогического института (современный БрГУ им. А.С. Пушкина). Некоторое время работал в школе, а затем более 20 лет на Брестском электромеханическом заводе. Автор многочисленных карандашных рисунков Бреста, содержание и тематика которых основаны на собственных детских и юношеских воспоминаниях и рассказах друзей.

По мнению Владимира Николаевича, в пользу его версии свидетельствует следующий факт. В 60-е годы, когда он работал в СШ №9 Бреста, его коллега рассказывала, что чердак дома, где она живет, усыпан толстым слоем стреляных гильз. Там они пролежали более 20 лет.

Читайте также: Как выглядит с высоты стройка в центре, где нашли массовое захоронение евреев (фото)

 «При освобождении города уличных боев не было. Бои произошли ранее, восточнее города, после которых оккупанты опрометью бежали из Бреста, спасаясь от окружения, в которое они попали под Седльцами. Дома на улице Московской, от Кобринского моста до улицы 17 Сентября, не пострадали ни от бомбежек, ни от перестрелок. Пулеметное гнездо, обнаружившее себя активностью, с большой долей вероятности было бы уничтожено. В двух свежеизготовленных дзотах, двух на весь город, не было ни одной стреляной гильзы», — говорит брестчанин.

Возможно, продолжает Губенко, пулемет работал на этом чердаке значительно раньше, оставив после себя стреляные гильзы, а их обилие говорило о большой интенсивности стрельбы.

«Версия останется версией, если она не будет подтверждена результатами следствия, проведенного по факту обнаружения захоронения жертв массового убийства — преступления, у которого нет срока давности. Государственные следственные комиссии всегда созывались для расследования преступлений оккупантов. Важнейшее место в проводимых следственных работах занимала баллистическая, трассологическая экспертиза, которая в данном случае должна быть проведена с особой скрупулезностью», — отмечает Губенко.

Он задается вопросом: вела ли прокуратура Бреста расследование этого преступления оккупантов?

«Если вела, то материалы следствия должны храниться в архивах прокуратуры. Сопоставление выводов и заключений обоих расследований дало бы наиболее точное описание событий трагедии», — заключает брестчанин.

Читайте также: «В этом дворе неевреев нет»: брестчанин Владимир Губенко о массовом захоронении людей в элитном квартале (фото)