«Снимают крестики, топчутся по ним». С чем сталкиваются верующие политзаключенные и как их «перевоспитывают»

Протестантский проповедник и бард Сергей Мельянец, который посещал почти все суды над политзаключенными и писал подробные отчеты о них в Facebook, после 25 суток на Окрестина был вынужден вместе с семьей выехать из Беларуси.

26 апреля в Минске будут судить католическую активистку и журналистку Оксану Ючкович. 

22 апреля исполнился год со смерти архиепископа Гродненского и Волковысского Артемия, который был известен своей поддержкой беларуской национальной идентичности, однозначным осуждением репрессий и насилия, и за это лишился должности.   

Чытайце таксама: Пры мітрапаліце Філарэце абавязковым быў верш «Магутны Божа». Святар Георгій Рой — пра шлях да беларускай мовы і царквы

Сколько среди политических заключенных христианских пасторов, священников, активистов? С каким давлением они сталкиваются? Об этом рассказала в эфире ютуб-канала «Свабода Premium» теологиня, представительница «Хрысціянскай візіі» Наталля Василевич.  

«Хрысціянская візія» ведет мониторинг преследования священнослужителей по политическим причинам. Сколько их сейчас за решеткой, сказать точно невозможно, так как информация о судах иногда доходит через месяцы. Среди известных случаев — православный священник Сергей Резанович, который проходит по делу Автуховича, и католический священник Генрих Околотович, который находится в СИЗО и которому инкриминируют измену государству. Как минимум несколько десятков христианских активистов или служителей сейчас в заключении.

«Мне кажется, больше всего греко-католики попадают под репрессии, — говорит Василевич. — Греко-католиков довольно мало в Беларуси, и поэтому задержание даже одного-двух-трех человек — в абсолютных цифрах это мало, но в процентах относительно всех активистов и верующих конфессии, безусловно, много».

Среди греко-католиков с 90-х остро стояли национальные вопросы, что тоже создает протестную повестку.  

Читайте также: Флешмоб, голодовка, отказ освящать российскую военную технику. За что власть преследует православных священников

Также «Хрысціянская візія» собирает публичные свидетельства о том, как нарушается право на свободу вероисповедания в местах заключения. 

«Очень часто люди рассказывали, что снимают крестики, топчутся по ним, чтобы затронуть самые глубокие чувства. Что людей, у которых есть религиозные татуировки, сильно избивают. Религиозную литературу также существенно ограничивают, подписку на издания. С визитами священников сложно. Политзаключенных часто не допускают в церкви.

Есть в женской колонии в Гомеле свидетельства о том, что политзаключенным запрещалось заходить в клуб и в церковь».  

Активист анархистского движения Никита Емельянов голодал, чтобы добиться визита священника и принять причастие.

В свою очередь тех религиозных деятелей, которые допускаются в места заключения, государство пытается использовать для того, чтобы политически и идеологически перевоспитать людей. По словам Наталли, есть случаи, когда сотрудники тюрьмы узнавали тайну исповеди и использовали для давления на человека. 

Читайте также: Испуганный взгляд вверх: «А вдруг Он есть?» Как «христолюбивые вожди» молились за «победу над супостатом»

Представительница «Хрысціянскай візіі» считает, что международное сообщество, в том числе религиозное, должно обращать внимание на ограничение прав верующих политзаключенных в Беларуси.

«Мы максимально стараемся поддерживать контакты с людьми. Не буду говорить, с кем, и как мы это делаем. Ищем разные средства помощи. Мы сотрудничаем с другими правозащитными организациями, которые сфокусированы на помощи политзаключенным. Рассказываем, если нам что-то больше известно, про ситуацию, про нужды этих людей. Консультируем самих политзаключенных. Молимся за них». 

Василевич рассказала, что «Хрысціянская візія» старается поднимать вопрос о политзаключенных верующих на международном уровне, работает над проектом «Гуманитарный список». 

«Если нас смотрят родные политзаключенных, и мы с вами еще не на связи, можете нам написать в бот, и мы с вами поговорим. Может, сможем чем-то помочь».