Круглый стол или закидывание удочки?

Евгений Прейгерман, политолог:

— Я думаю, это заявление направлено на двух получателей. Во-первых, непосредственно на оппозицию, гражданское общество, которое не согласно с политикой нынешнего режима. Расчет такой: кто-то может прислушаться к этим словам и начнется обратное поползновение.

Во-вторых, на простых граждан, которые видят все экономические проблемы, грубость и жестокость власти по отношению к оппонентам. Они должны увидеть, что власть готова разговаривать и что крикунам на площади нечего предложить. А вот власть предложила что-то, но они (крикуны — прим. автора) молчат.

Соответственно, власти хотят добиться снижения градуса напряженности осеннего периода, когда ожидается усиление проблем, связанных с началом отопительного сезона, дальнейшее увеличение цен и так далее. Ведь возникают всякие инициативы вроде Народного «схода», которые также представляют определенную опасность для власти.

Естественно, это предложение направлено и на Запад. Это продолжение закидывания удочек, как, к примеру, с освобождением некоторых политзаключенных. Это направленный пробный шар, закинутый для всех возможных потенциальных участников. И власти хотят максимально увеличить количество точек соприкосновения со всеми, с кем можно.

Разница между тем, что было раньше, когда пробные шары закидывались исключительно по отношению к Западу, заключается в том, что сейчас это направлено и на оппозицию, и на само белорусское общество. Потому как ситуация достаточно сложная. Есть понимание, в том числе и со стороны Александра Лукашенко, что времена нелегкие.

Александр Класковский, политический обозреватель:

— То, что из уст белорусского официального лидера прозвучало столь непривычное для него предложение (на фоне того, что раньше «пятой колонной», «отморозками» называл политических оппонентов), в первую очередь, свидетельство того, что экономическая ситуация в стране аховая. Она, может быть, даже хуже, чем это рисуют независимые комментаторы.

Что касается целей, то цель у нынешней правящей верхушки одна — сохранение власти, как ни банально. Если внимательно вслушаться, вчитаться в него, то подтекст такой: «Приходите и помогите снова укрепить эту пошатнувшуюся власть».

Речь не идет о том, чтобы делиться властью, чтобы обсуждать нормальные механизмы выборов, которых, по сути, сегодня в стране нет. Так что власть преследует свои цели, и наивно было бы думать, что она хоть на йоту стала демократичнее по своему мышлению. Цели таковы: в первую очередь, попытаться возобновить диалог с Западом. Потому что Запад — это инвестиции, Запад — это кредиты, Запад — это современные технологии.

К тому же власть убедилась, что после того как были сожжены мосты с Западом, Москва стала методично прессинговать. За каждую копейку, условно говоря, она требует давать активы. То есть власть понимает эту имперскую опасность с Востока, если говорить без обиняков. Тем более обостряется необходимость возобновления отношений с Западом.

Поэтому тут от позиции Запада, от позиции внутренних политических оппонентов будет зависеть, удастся ли выжать хоть какой-то минимум из диалога. В этом плане абсолютно оправданно, кроме всего прочего, с точки зрения моральной, не только политической, та позиция большинства оппозиционных сил и лидеров, которые заявляют, что вначале должны быть выпущены на свободу политзаключенные, только тогда можно садиться за какой-то круглый стол.

Ведь приглашать политических противников к диалогу, когда главные из них сидят в тюрьме, конечно, нонсенс и закрывать на это глаза нельзя. И положа руку на сердце скажу, что из всей этой затеи единственный результат, который будет в сухом остатке, — освобождение политзаключенных. И ради этого стоит умно, конечно, но начинать эту игру со стороны оппозиционных сил, со стороны Запада.

Юрий Чаусов, политолог:

— Собственно говоря, никакого официального предложения 29 августа сделано не было. Были общие рассуждения о том, что хорошо бы было выслушать оппонентов, хорошо было бы иметь какой-то круглый стол, где граждане могли бы высказать свое мнение, отличное от официального.

Единственный разумный ответ на такое предложение мог бы быть такой: в нормальной стране таким местом для диалога является парламент, где представители разных политических сил высказывают разные мнения по разным поводам.

Но Лукашенко не имел в виду «делиться властью», когда говорил о возможном круглом столе, возможном диалоге. Он имел в виду исключительно диалог в своем собственном понимании, то есть диалог безвластный, диалог, не обеспеченный никакими реальными последствиями. Это исключительно риторическая фигура. Она призвана, наверное, просто смягчить атмосферу в обществе, которая в Беларуси предельно накалена.

Это также нужно только для того, чтобы Лукашенко стали слушать на Западе, чтобы его посланцы, которые вымаливают кредиты у МВФ, снова могли говорить о том, что в стране и в политическом отношении происходит либерализация.

Просто в данном случае надо понять, что побудило Лукашенко к таким необычным для него словам. Примиренческим словам. И если проанализировать, то получается, что это, конечно, был месседж. Месседж вынужденный. Крик о помощи, собственно говоря. Просто оформлен он в таком виде, что «да, я готов даже прислушаться к каким-то альтернативным мнениям».

Поэтому официально реагировать на это предложение от оппозиции смысла нет. Но позиция в отношении условий начала диалога уже сейчас может быть заявлена. И если она будет заявлена ясно и четко, то есть единая позиция всех демократических сил, то это, я думаю, позволит оппозиционным силам использовать эту ситуацию, чтобы разрядить обстановку в обществе и перейти к каким-то реальным шагам для достижения своих целей.

Также по теме:

Кругло-квадратный диалог