«В начале ты не спишь по ночам». Брестчанка стала соучредительницей фонда в Кракове, чтобы помогать украинским беженцам

«На следующий день, когда началась война, мне позвонила коллега-украинка, с которой мы вместе работали в салоне, и спросила: «Что будем делать?» Я говорю: «Нашла волонтерство на вокзале в Кракове, поехали туда». И мы с ней сели в машину и поехали. Так началось наше участие в волонтерском движении в Кракове», — вспоминает Вера.

Парикмахер из Бреста Вера Добролюбова уехала в Польшу из-за событий 2020 года, но уже на второй день войны в Украине стояла волонтером на краковском вокзале, со временем став соучредительницей фонда «Калина Краков» и помогая запустить международный пункт временного размещения беженцев «Agape foundation and wolontariat 4.peron».

Сейчас, когда волонтерская деятельность стала менее интенсивной, Вера рассуждает о том, что такое настоящий дом, об общей травме беларусов и о главном «чуде» этого пути — как обычные люди в экстремальных ситуациях обнаруживают в себе неимоверные возможности.

Читайте также: «Важно, чтобы украинцы знали, что мы готовы помочь»: брестчанка – о волонтерстве и людях, бежавших от войны

«Сейчас главное — уберечь людей от мошенников»

Вера переехала из Бреста в Краков летом 2021 года. По профессии она парикмахер и преподаватель парикмахерского дела. Волонтерство все это время приходилось совмещать с постоянной работой: «Было очень трудно, прямо на грани. Но когда люди поддерживают друг друга — все получается».

Приют держался в основном на донатах и небольших предметных грантах: «Люди и фонды, с которыми мы познакомились еще на вокзале, приходили, видели нашу работу и просто давали деньги или привозили еду, кровати и матрасы. Все держалось исключительно на объединивших нас людях».

Некоторые из беженцев сами хотели стать волонтерами: «Моя коллега по бьюти-бизнесу приехала с дочерью из Одессы. Будучи беженкой, она приходила на утренние смены к семи утра, помогала в пункте, а потом шла на работу. И таких историй очень много. При этом я старалась не брать беженцев в волонтеры, потому что им в первую очередь самим нужна была психологическая помощь».

Со временем поток беженцев уменьшился: кто-то вернулся в Украину, а убежище закрылось за ненадобностью. Склад тоже работал все реже, помогая передавать вещи через итальянские и японские фонды.

«Сейчас помощь в основном информационная: объяснить, где получить правовую информацию, где можно трудоустроиться, проконсультироваться по поводу легализации и как избежать мошенников», — рассказывает Вера.

«Беларусы еще долго не будут на первом плане»

Говоря о помощи, Вера убеждена, что важно подчеркивать роль беларусов: «Мне всегда было важно показывать, что наша диаспора активно помогает: среди волонтеров добрая половина состояла из беларусов».

При этом Вера отмечает, что сейчас украинцы объективно затмили повестку: «Мы еще долго не будем в центре внимания — до нас особо никому нет дела, кроме самой беларуской диаспоры. Но нам важно помнить, кто мы есть, потому что без этого напоминания все теряет смысл».

Волонтерка убеждена, что без эмпатии ничего организовать бы не получилось, но при этом признает, что со временем, чтобы сохранить собственную психику, волонтеры сами перестают болезненно реагировать на страшные вещи:

«В начале ты не спишь по ночам, остро реагируешь на все триггерные темы, плачешь, а затем эта боль притупляется, и ты уже более спокойно разговариваешь с людьми, которые рассказывают страшные вещи — а это всегда страшные вещи, если мы говорим о военных беженцах».

При этом Вера говорит, что до сих пор ей тяжело смотреть новости об Украине: «Самая страшная вещь, с которой я не могу мириться, — это несправедливость по отношению к обычному человеку как к живущему существу».

Читайте также: «Одно слово «Мариуполь» не должно вопросов вызывать»: волонтеры о проблемах украинских беженцев в Польше

«Столько радости на пункте всегда было благодаря детям»

Вера рассказывает, что продержаться в жестком ритме помогали люди, которые не переставали удивлять: «Невероятные истории мужества, того, как человек способен отдать последнее, а еще стойкость: несмотря на пережитое физическое насилие, люди находили в себе силы жить дальше, находили силы радоваться вообще мелочам — заводить там попугайчика и с ним разговаривать».

Еще одно большое удивление — дети, которые остаются детьми, независимо от того, есть война или нет: «Столько радости на волонтерском пункте всегда было благодаря детям, потому что они дарили нам игрушки, рисовали для нас рисунки, и никто их об этом не просил — они делали это сами».

Эти рисунки позже стали отдельным проектом: сначала из них сделали выставку, а позже благодаря японскому фонду оцифровали и напечатали открытки, которые продавали на благотворительных акциях, а вырученные деньги отправляли на помощь украинцам.

Еще одно открытие для Веры — познание себя: «Самое большое чудо — это то, как люди в таких страшных ситуациях помогают друг другу открыться и обнаружить в себе неимоверные таланты и возможности. И я отношу себя к этому чуду тоже, потому что никогда в жизни не подумала бы, что смогу объединить такое количество людей и со всеми ними договориться».

«Безопасность — то, чего жаждут все беларусы»

Сначала волонтерский пункт был центром жизни и для самой Веры, а съемная квартира была лишь точкой, куда волонтерка приходила переночевать.

Спустя годы в эмиграции Вера рассказывает, что она уже адаптировалась: «Сейчас, спустя три года после того, как я вышла из такого жесткого волонтерского графика, у меня наконец появился настоящий дом: квартира, в которой мне хорошо, где висят те шторы, которые я хочу, и пахнет так, как мне нравится. Это безопасное убежище — так, наверное, звучит травма беларуса, уехавшего после 2020-го, ведь безопасность — это первое, чего мы жаждем».

Вера говорит, что чувствует себя в Кракове как дома уже достаточно давно — пожалуй, с того момента, как освоила язык. А еще когда появилась личная жизнь, потому что в начале войны и во время волонтерства на семью времени почти не оставалось.

«Главный критерий адаптации — это когда совсем не хочется никуда больше переезжать, а мне уже никуда не хочется переезжать, — признает Вера. — Разве что когда-нибудь в деревенский дом под Краковом, чтобы сажать огурцы и помидоры».

Читайте также: «Искупаю вину за участие Беларуси в войне»: Как брестчанка в гуманитарном центре помогает беженцам переехать в Испанию