«Не могу привыкнуть, что можно выйти на улицу в любое время». История бывшей политзаключенной Екатерины Зарецкой

Для депортированных 13 декабря 2025 года политзаключенных прошло всего (или уже?) девять месяцев на свободе. PolitzekTimes поговорил с Екатериной Зарецкой, одной из женщин-политзаключенных, про ее адаптацию к жизни в эмиграции. Какие тюремные привычки у нее остаются до сих пор? Как время за решеткой изменило отношение к людям? Читайте в этом интервью. Фонд солидарности BYSOL продолжает денежный сбор для Екатерины Зарецкой, помочь ей можно по ссылке.

В сентябре 2022 года минчанку Екатерину Зарецкую, ее мужа и еще несколько знакомых задержали после того, как на фасаде многоэтажного дома был вывешен национальный бело-красно-белый флаг и флаг Украины. Сначала их обвиняли в «злостном хулиганстве», а потом — в «создании и участии в экстремистском формировании и содействии экстремистской деятельности». Приговор Кате — пять лет лишения свободы в колонии. 13 декабря 2025 года беларуску депортировали в Польшу вместе с группой политзаключенных.

Читайте также: «Я из Беларуси не выезжала, меня выгнали». Как экс-политзаключенная Наталья Малец начинает жизнь в 65 лет в Польше

До ареста была другим человеком

Екатерина рассказывает о своем опыте заключения спокойно. Говорит, что 1 197 дней заключения стали самоанализом. Там она и поняла, чего хочет в жизни: «Мне кажется, что часть меня умерла во всех этих учреждениях. Но одновременно родилась другая часть. Что-то внутри нас остается вечным. Одни двери закрываются, а другие открываются. До задержания я была совершенно другим человеком».

Екатерина призналась, что тюрьма полностью изменила ее характер. До ареста она безоговорочно доверяла людям. Но теперь все иначе: «Раньше я сначала доверяла человеку, а уже потом смотрела, как он поступает. Сейчас наоборот. Сначала я наблюдаю. Хочу, чтобы мне доказали, что заслуживают моего доверия».

«Я больше не пытаюсь понравиться всем и не обещаю того, чего не чувствую. Если не люблю, то так и говорю. Если не могу дать человеку того, чего он ждет, не обманываю. Пусть он сам решает, подходит ему это или нет», — рассказывает беларуска.

Свое умение заботиться о других Катя сохранила, только подход к заботе изменился: «Сейчас, если человек начинает пользоваться моей добротой, я могу простить раз, второй. Потом все. Ставлю точку. Этому я научилась в тюрьме».

Свобода — это про возможность потрогать дерево

Самым непривычным после освобождения стала возможность любоваться природой столько, сколько хочешь. Беларуска говорит, что любовь к природе у нее с детства, которое она проводила в деревне: «До сих пор не могу привыкнуть, что можно выйти на улицу в любое время дня и ночи. Что можно трогать деревья, цветы, кусты, и тебя за это никто не накажет».

«Когда иду домой, я обязательно потрогаю растения. Я постоянно все нюхаю, рассматриваю, трогаю. Весной было настоящее счастье. Все цветет, пахнет… И это чувство до сих пор не проходит. Не могу им насытиться. А самым ярким воспоминанием за месяцы свободы стало прикосновение к котенку. Я впервые после тюрьмы погладила котенка. Тех эмоций хватило на несколько недель!» — вспоминает минчанка.

По ее словам, в Гомеле (в гомельской женской колонии ИК-4 — прим.) оказываешься в настолько обедненной среде, что любое соприкосновение с живой природой становится событием. Даже трава там была редкостью! На их локальном участке был только асфальт. Если отправляли убирать территорию, это был единственный шанс увидеть траву. Или поймать майского жука. Один раз Екатерине это даже удалось.

«Природа — единственное, что нас не предает. Каждую весну распускаются листья и цветы. И ты понимаешь, что еще одна весна прошла — значит, ты уже ближе к свободе», — считает Екатерина.

Природа — то, что останется, когда нас не станет.

Проблемы со здоровьем после колонии

Катя подрабатывала петситтерством и уборкой. Но физически тяжелую работу ей недавно запретили врачи. После обследования выяснилось, что работа в женской колонии оставила свой след: у женщины серьезные грыжи и протрузия. Возможностей найти доступную работу стало меньше, а предстоящие расходы только выросли.

К сожалению, медицинская программа помощи бывшим политзаключенным не сможет покрыть нужную сумму на лечение. Екатерине необходим дорогой курс реабилитации. А если это не поможет — то впереди операция.

Читайте также: 165 женщин приговорили к колонии, 60 — к «химии», 304 — к «домашней химии». Как режим Лукашенко преследует беларусок

Каждое утро начинался «день сурка»

У Кати не было особенных ритуалов тюрьме, чтобы как-то выжить, и мечты ей не помогали: «Свое прошлое я оставила за забором колонии. Будущее — тоже».

«Многие девочки в колонии смотрели в окно и представляли себе море, визуализировали мечты, но я этого не делала. Бесполезно думать о том, чего ты не можешь знать. Единственной реальностью становился сегодняшний день. Каждое утро был новый «день сурка»», — вспоминает беларуска.

Екатерина начала считать месяцы до освобождения, когда до конца срока осталось два года. Для нее ожидание свободы стало тревожным: «Каждый месяц мне казался победой. Я не могла дождаться нового двадцать третьего числа. Значит, еще один месяц позади. Я должна была освободиться 23 марта 2027 года».

Сейчас она по-прежнему считает, сколько еще оставалось бы ей сидеть, если бы ее не освободили.

Можно мыться, сколько хочешь

Многие привычки, которые появились в колонии, не исчезли после освобождения. Например, поход в душ. Катя говорит, что в колонии для нее мытье — это всегда был скорее стресс, не удовольствие. Она все еще не может привыкнуть к тому, что мыться можно столько, сколько хочется.

«На «баню» выделялось ограниченное время. Нужно было успеть раздеться, помыться, одеться. Вокруг постоянные крики, спешка и страх наказания. В душ могли зайти в любой момент контролеры. У меня выработался стресс на любые водные процедуры. Даже сейчас я автоматически провожу в душе не больше пятнадцати минут», — рассказывает минчанка.

До заключения Катя любила полежать в ванне, а душ не любила. Но сейчас ванна у нее вызывает внутреннее сопротивление: «В санатории мне назначили лечебную ванну. Я не смогла заставить себя лечь в воду. После процедуры пришла в номер и просто уснула на три часа. Будто выключилась».

Заново училась есть

Очень быстро есть — еще одна привычка из тюрьмы, которая остается у бывшей политзаключенной: «В колонии нужно было успевать. До сих пор ловлю себя на том, что если нервничаю, начинаю практически глотать еду».

«После освобождения я неожиданно поняла, насколько яркими могут быть простые вкусы. Самым запоминающимся блюдом в те дни стали бесплатные суши из магазина, которые нам выдали в гуманитарке. Я вообще не люблю суши, но тогда открыла коробку, полила соевым соусом. Мне было невероятно вкусно! Я четыре года такого не ела», — вспоминает Екатерина.

Женщина рассказала, как ей страшно захотелось слабосоленой красной рыбы. Она пошла в магазин, купила кусочек и засолила его сама: «Мне каждую весну так хочется хоть разок поесть рыбы! Съем кусочек — и все проходит».

Читайте также: Политзаключенная Дарья Афанасьева: То, что происходит в женской колонии — фемицид

Самоанализ в колонии

Екатерина говорит, что первые два года заключения стали для нее глубоким периодом самоанализа: «Каждый день я разбирала себя. Почему поступала именно так? Где были мои желания, а где – ожидания других людей?»

«Постепенно пришло болезненное осознание. Я очень много жила так, как хотели другие! И я пыталась найти — а где во всем этом была я? Это было больно. Иногда несколько недель подряд было очень тяжело. Но потом я научилась проживать такое состояние быстрее — за несколько часов», — рассказывает беларуска.

По ее мнению, работа над собой никогда не заканчивается. Ты всегда будешь сталкиваться с самим собой. Жизнь все равно будет возвращать человека к нерешенным вопросам. Если не сделаешь вывод, то ситуация повторится снова.

«Я легко прощаю. Но отпускаю навсегда»

Еще один урок, который Екатерина выучила в колонии — это умение завершать отношения: «Я легко прощаю людей. Но вместе с этим отпускаю их. Если постоянно носить обиду внутри, ты просто не сможешь жить рядом с человеком. В колонии никто не будет за тебя заступаться. Ты понимаешь, что рассчитывать можешь только на себя. Поэтому приходится учиться коммуницировать, прощать и не давать себя в обиду».

Отношение к жизни, смерти, к людям меняется. Там каждый день может оказаться последним. Вот стоишь сегодня на построении с человеком, а завтра она умирает.

Жить одной — главная мечта

Катя долго молчит и думает над вопросом. Какой она хочет видеть себя через год?

«Хочу встать на ноги финансово. Очень мечтаю о своем маленьком жилье. И жить одна. Мне хорошо одной. Если рядом будет собака — этого достаточно. Я не избегаю людей, но больше не чувствую необходимости постоянно быть рядом с кем-то. Если захочу общения, то сама пойду к людям. Ровно настолько, насколько мне это нужно. С детства мне говорили, что делать, куда идти, кем быть. Сейчас, наверное, впервые в жизни я понимаю, чего хочу именно я», — делится Екатерина.

«Горжусь собой каждый день»

Екатерина говорит, что раньше боялась любого нового дела. Но теперь она уже знает, что справится. И она научилась гордиться своими успехами: «В колонии тебя могли каждый день поставить делать то, чего ты никогда раньше не делал. И ты учился. Этот опыт помогает и сейчас при устройстве на работу, походах в государственные учреждения, общении с новыми людьми Я открываю дверь и просто иду. Да, не все получается. Но получается!»

Бывшей политзаключенной очень нужна наша с вами помощь, чтобы привести в порядок подорванное здоровье. Кате надо оплатить курс реабилитации, возможно, и операцию. Задонатить Екатерине Зарецкой вы можете прямо сейчас — вот здесь. Любая сумма поможет ей покрыть медицинские расходы и оплату жилья.

Читайте также: «Чтобы просто не оказаться в полной нищете». Бывшая политзаключенная, пенсионерка Елена Гнаук просит помощи