«Страх заставляет шевелить лапами и выплывать». История бывшей политзаключенной Татьяны Курилиной

Вместо внутреннего ребенка — внутренняя уставшая женщина, которая привыкла к слову «надо». Каково это — начинать с нуля после тюрьмы, когда потеряла дом и профессию, зато приобрела новые хронические заболевания? PolitzekTimes поговорил с бывшей политической заключенной Татьяной Курилиной.

В марте 2023 года беларуский суд присудил Татьяне Курилиной четыре с половиной года колонии. 49-летнюю активистку и администраторку протестного чата «97%» обвинили сразу по девяти статьям, среди которых были призывы к действиям против национальной безопасности, разжигание вражды, незаконный сбор персональных данных и оскорбление Лукашенко.

В декабре 2025 года Татьяну вместе с группой политзаключенных вывезли из Беларуси сначала в Украину, а затем в Польшу. Сейчас ей 54 года. Она живет в Варшаве, старается восстановить свое здоровье, изучает язык и очень хочет выстроить жизнь заново.

Читайте также: «Я из Беларуси не выезжала, меня выгнали». Как экс-политзаключенная Наталья Малец начинает жизнь в 65 лет в Польше

«Казалось: выйду на свободу — и ух!»

После освобождения Татьяна шутит, что она заново узнает себя: «За это время я успела «познакомиться» со своими новыми болячками, немного привести в порядок голову и даже добралась до велосипеда. В принципе, для меня это среднестатистический результат: не быстро, но все-таки что-то двигается».

В колонии «после» ей представлялось иначе. Казалось, что после освобождения жизнь сразу же начнется заново — ярко и стремительно.

«Мы думали тогда, что выйдем на свободу и ух! Наверстаем все, чего были лишены эти годы. А получается не «ух», а «потихонечку-полегонечку». Стоит что-то форсировать, и организм сразу же устраивает бойкот», — объясняет беларуска.

Особенно тяжело дается постоянная борьба с последствиями пережитого: «Это как карусель с сюрпризом. Только ты приспособишься жить с одной проблемой, подумаешь: «Ой, какая я молодец, справилась», так тут же выходит из строя что-то другое».

Татьяна признается, что иногда хочется устроить истерику от ощущения несправедливости: «Думаешь: «Мы так не договаривались». Но кому это предъявлять? Наверное, верующим людям в этом смысле проще. Мне же остается только философия».

«Была квартира, работа, ипотека выплачена. И вдруг ничего нет»

Еще несколько лет назад разговоры о возрасте «40+» казались Татьяне вдохновляющими: «Мы с подругами обсуждали, что жизнь после сорока только начинается. Главное уже построено, выращено, сделано. Можно, наконец, заниматься собой, пробовать новое, воплощать мечты».

Но жизнь распорядилась иначе. До задержания у Татьяны была стабильная работа главным бухгалтером, выплаченная ипотека и возможность отказаться от части подработок: «Была прекрасная официальная работа на четырехдневке, перспектива спокойного пенсионного заработка. Я как раз рассчиталась по ипотеке и впервые смогла выдохнуть. А потом — бац!»

Но теперь героине материала приходится начинать заново: «Сейчас у меня нет постоянного жилья, нет понятных перспектив с работой и пенсией. И это очень непросто принять».

Татьяна говорит, что советы в духе «могло быть хуже» совсем ей не помогают: «Нет, ну не работают такие аутотренинги. Но есть один большой плюс: здесь доброжелательное общество, эмпатичные люди. У меня есть ощущение, что все получится. Нужно только найти в себе силы действовать. И вот именно в это «только» я сейчас и упираюсь».

Больше двадцати лет Татьяна работала главным бухгалтером: «Это сложная и нервная работа. Мы с коллегами шутили, что бухгалтер — это «прокладка» между собственником и государством. Прилететь может с любой стороны и в любой момент».

«После освобождения возвращаться в профессию не хотелось. Мне казалось: вот он, шанс все изменить и заняться чем-то совершенно другим», — рассказывает Татьяна.

Однако со временем эмоции уступили место прагматизму: «Трезвая оценка собственных сил победила. Сейчас я снова смотрю в сторону бухгалтерии. Но пока что нужно решить другую задачу. Я занимаюсь языком. Без польского невозможно интегрироваться, даже на курсы не попасть. А мне желательно еще и английский подтянуть. Сегодня это обязательное требование для любой серьезной компании».

Татьяна мечтает найти удаленную или частично удаленную работу в международной компании: «Мне не кажется, что это какие-то завышенные ожидания. Посмотрим».

Хочется простой и скучной жизни

На вопрос о том, чем бы она хотела заниматься, если бы не бухгалтерия, Татьяна отвечает очень открыто и прямо: «На самом деле я могла бы заниматься многим. Но внутри есть какой-то ступор. Мне не хочется рисковать, пока нет хотя бы минимальной стабильности».

После нескольких лет заключения потребность в безопасности становится особенно острой: «Сначала нужно закрыть базовые потребности: жилье, еду, ощущение устойчивости. А уже потом думать о мечтах. А вообще мне хочется понятной, спокойной и даже скучной жизни».

Татьяна улыбается. Улыбка у нее очень красивая, а глаза просто светятся. О своем опыте политзаключенной она часто говорит с черным юмором: «Хотя, если появится интересный проект и единомышленники, не факт, что я не ввяжусь в какую-нибудь «авантюру». Я могу, как показывает мой недавний тюремный опыт!»

Читайте также: «Не могу привыкнуть, что можно выйти на улицу в любое время». История бывшей политзаключенной Екатерины Зарецкой

Всю жизнь жила со словом «надо»

После освобождения Татьяна часто начала говорить о необходимости научиться жить для себя: «Для меня жить для себя буквально значит вспомнить — а что же мне нравится».

Многие годы ее жизнь была подчинена обязанностям, она вырастила двух сыновей. А работала Татьяна с 19 лет: «Дети, учеба, кружки, спортшкола, квартира, ремонты, работа, подработки. Все время было «надо, надо, надо»».

Татьяна никогда особенно не умела балансировать между заботой о семье и своими потребностями. Вот поэтому сейчас она учится этому заново. И знаете, оказывается, не так просто вспомнить, что именно тебе нравится!

Ни дня без боли

Последствия заключения Татьяна ощущает каждый день: «Говорят, если у человека одновременно пять проблем со здоровьем, то пора к психиатру. У меня есть «только» четыре, так что даже свалить все на психику не получается».

«Понимаете, нет ни одной болячки, которую можно отрезать, пришить или одномоментно вылечить. Но есть множество небольшого и неприятного, и все вместе это создает одну большую тягомотную проблему нездоровья», — объясняет беларуска.

Татьяна говорит о своем здоровье, и в перечислении проблем можно услышать и тревогу, и самоиронию, и ее желание скрыть за юмором свою боль: «В целом, это выглядит как в письме из Простоквашина: «то лапы ломит, то хвост отваливается». Пошли вразнос гормоны. Износились суставы и позвоночник. Иммунитет и метаболизм тоже решили отдохнуть, а мышцы, наоборот, забыли, как расслабляться и развлекают меня неожиданными спазмами».

Татьяна перечисляет свои диагнозы:

«Хронический аутоиммунный тиреоидит или болезнь Хашимото, заболевание щитовидной железы.

Полиартроз, пока не знаю точно какой степени, не могу попасть к ортопеду и на RTG суставов (есть только УЗИ коленных), но там что-то средненькое, 2–3 стадия со стартовой болью. Вы, наверное, заметили, что я тяжело встаю, когда немного посидела на стуле, надо расхаживаться, потому что все болит, так вот это оно.

Хронические головные боли, связанные с привычным напряжением в шейно-воротниковой зоне. Сейчас пью курс миорелаксантов, потому что расслабить это просто через гимнастику не удалось. По-хорошему, нужна реабилитация: физиопроцедуры, массаж, мануальная терапия, но невролог сказала, что наша программа это не предусматривает.

Хроническая идиопатическая крапивница, это такие спонтанные высыпания на коже, пятна, которые появляются и исчезают в течение суток постоянно в разных местах, по всему телу. Чешутся, я третий месяц на антигистаминных.

Знаете, раньше я действовала довольно жестко. Разъелась — можно сесть на двухнедельную голодовку и все скинуть. Обмякла — пойти на фитнес, в бассейн, на эллипс и тренажеры, плюс баня, сауна, контрастный душ. 1–2 месяца интенсива — и я в порядке! Сейчас же любая активность вызывает откат на несколько дней».

«Сразу после освобождения было совсем трудно: день активно похожу — три дня лежу, не могу встать. Озноб, боли, давление, слабость», — вспоминает бывшая политзаключенная.

Недавно Татьяна отказалась от проездного и решила в основном передвигаться по городу пешком либо на велосипеде. Сломался мой велосипед, пришлось ехать на другом. Немного другая посадка, чуть больше нагрузка на ноги — и она буквально умерла. Приехала, ни есть, ни пить не может, просто свалилась в 7 часов вечера, пришла в себя только на следующий день. И это она почти не работает.

«До фитнеса, бассейна и сауны еще не добралась — не хватает сил. Вообще нехватка сил — это сейчас самое главное мое состояние. Глазами сделала бы многое, а физически не тяну», — объясняет беларуска.

Татьяна говорит, что уже два года она не помнит ни одного дня без боли: «Организм паникует и шепчет: «Вот она, старость. Теперь так будет всегда». И приходится очень нежно уговаривать его, что это не так, что «жизнь после 50-ти» существует, и многие люди чувствуют себя очень даже хорошо, а некоторые даже лучше, чем в юности…».

«Но да, теперь нельзя взять все наскоком и быстренько привести себя в порядок. Особенно при ограниченности ресурсов. Приходится выкарабкиваться медленно и методично», — отмечает беларуска.

Читайте также: 165 женщин приговорили к колонии, 60 — к «химии», 304 — к «домашней химии». Как режим Лукашенко преследует беларусок

Нам для жизни надо мало

Колония изменила Татьяну гораздо сильнее, чем она ожидала: «Самое главное открытие: все не держится на мне. И мир не разваливается, если со мной что-то случается».

Для человека, привыкшего нести ответственность за все и всех, это оказалось важным уроком: «Я научилась принимать помощь. Я научилась говорить о своих проблемах. Я узнала, что могу выживать в условиях жесткого режима. А еще я поняла одну простую вещь: человеку на самом деле нужно очень мало. Все необходимое для жизни легко помещается в одну почтовую коробку».

Вообще, режим Татьяну всегда пугал сам по себе. Она по жизни человек очень спонтанный и мало организованный: «Мои страшные картинки выглядели примерно так: «чтоб тебе ходить всю жизнь на работу в 6 утра и работать на конвейере». Ну вот, это как раз я и получила. И выдержала! Вспоминаю, как от постоянного напряжения за швейной машинкой у меня начались судороги и онемение рук. Иногда я просыпалась ночью от того, что снится пожар, и что у меня «горит» рука».

«Я всегда дико не любила неэластичную одежду. Трикотаж — наше все, а не эти ужасные хлопковые костюмы поносного цвета, под которые еще надо непременно надевать жуткую блузку фантастического кроя «не подходит никому». Эта конструкция существует только в двух вариантах: висит как мешок или давит. Когда я это впервые надела в колонии, то вся чесалась от неудобства, от ушей до пяток. Я кинестетик и остро реагирую на прикосновения. Но потом я приспособилась. Знаете, когда колонийская одежда висит мешком, то она уже почти не мешает и не давит, а со временем даже вытирается, становится мягкой и более человечной», — объясняет бывшая политзаключенная.

«Я разучилась радоваться»

На вопрос о том, чем она успела себя порадовать после освобождения, Татьяна долго не может ответить: «Наверное, я сейчас только иду к тому, чтобы снова научиться радоваться».

«Я вспомнила, когда меня перевели из СИЗО в колонию, было лето. Вокруг здания карантина росли цветы. Было столько солнца, зелени и воздуха, что у меня буквально кружилась голова от счастья! Несмотря ни на что. Сегодня — свобода, много возможностей и красоты вокруг, но чего-то внутри пока не хватает, чтобы радоваться по-настоящему», — рассказывает беларуска.

Но жизнь возвращается. Татьяна с огромным теплом рассказывает о неравнодушных людях и волонтерах, которые поддерживают бывших политзаключенных. Особенно ей запомнилась встреча любителей парфюмерии:

«Нам принесли множество духов, рассказывали про ароматы. Мы все нюхали и пробовали, слушали истории про запахи. А в конце встречи каждая из нас получила духи в подарок! Я очень люблю запахи. Пряности, эфирные масла, парфюмерные композиции. А еще был прекрасный джаз на саксофоне».

Неожиданным открытием для Татьяны стала флористика: «Я была уверена, что флористика — это вообще не мое. А потом оказалось, что испортить букет практически невозможно! Что бы ты ни делал, все равно получается красиво. Наверное, это какое-то особое свойство цветов».

«У меня есть одна большая мечта. Мне очень нужно поехать в Португалию, но рядом пока не хватает двух моих любимых девчонок. Они пока что в колонии. Мы за время заключения стали очень дружны. Так вот, одна из нас была в Португалии, она обожает эту страну, а мы доверяем ее вкусу.

Смысл в том, что кто первая из нас выберется из тюрьмы, должна подготовить «базу» для остальных, чтобы была возможность поехать. Первой выбралась я. Вот поэтому наше путешествие задумано на троих. И мы обязательно поедем!» — рассказывает Татьяна.

Уставшая женщина вместо внутреннего ребенка

«Во мне сейчас нет маленькой девочки, которую хочется обнять и защитить. Во мне живет уставшая женщина, которая пытается вспомнить, каково это — радоваться, удивляться и наслаждаться жизнью. Иногда нужное чувство — радости и счастья — оказывается совсем рядом. Порой даже удается его поймать. Но вот удержать пока что не получается», — объясняет беларуска.

Будущее пугает. Но Татьяна относится к своему страху спокойно: «На одном из психологических тренингов для бывших политзаключенных нам говорили, что страх имеет и позитивную сторону. Он заставляет шевелить лапами и выплывать. Я до конца не понимаю, как жить дальше. Но продолжаю это делать. Очень надеюсь, что в итоге все у меня получится».

Читайте также: Оставьте желтые трамваи туристам. Где искать настоящую Португалию в 2026 году? Гид «для своих»