Михаил Кирилюк о закрытом суде и приговоре Катерине Андреевой: «Это значит, что не смогли сломать»

Гомельский областной суд 13 июля огласил приговор журналистке «Белсата» Екатерине Андреевой: 8 лет лишения свободы по ч. 1 ст. 356 Уголовного кодекса («Измена государству»). Суд проходил в закрытом режиме, на деле гриф секретности. Адвокат Екатерины остается под строгой подпиской о неразглашении и никаких обстоятельств не может рассказать даже родственникам. Что за «Измена государству», не знает даже муж заключенной Игорь Ильяш.

Читайте также: «Настачка, прости, что втянул тебя в это». Последнее слово Дмитрия Дашкевича на суде

«Журналистке вынесли приговор 8 лет за государственную измену в закрытом суде. Для нас понятно, для чего организовывался закрытый суд – как будто из-за этого мы не узнаем, что было в материалах дела. И без этого знаем, – пишет для «Белсата» ответственный за вопросы юстиции НАУ, член Координационного совета Михаил Кирилюк. – Там не было ничего, кроме желания силовиков сломать человека, получить подпись о признании вины, раскаянии и сотрудничестве со следствием. И, к сожалению, знаем не понаслышке.

Когда в 2020 я был адвокатом в Минске, у меня в производстве было дело по обвинению одного из политических активистов.

Дело состояло из нескольких листов с «признанием» активиста. Признание было получено без адвоката, с которым у заключенного был договор, а с «адвокатом по назначению». Якобы этот адвокат по некоему совпадению был на дежурстве в момент допроса и засвидетельствовал «добровольность» признания.

Обвинение заключалось в том, что якобы заключенный передал кому-то около 300 долларов на покупку «лазерных указок» для «ослепления омоновцев». При их помощи якобы можно было нанести травму сотруднику милиции.

Когда мы были одни, я задал вопрос следователю, не смущает ли его такое маленькое количество материалов в деле – он сказал, что для «приговора будет достаточно». Я уточнил, что в деле только одно «признание» – и, по сути, это «преступление без потерпевшего», поскольку в деле нет:

• показаний потерпевшего «ослепленного» омоновца,
• сведений про конкретное орудия преступления, ослепившее конкретную жертву,
• медицинской экспертизы,
• документально подтвержденной причинно-следственной связи между передачей денег на покупку указок и травмой милиционера. При нормальном рассмотрении дела обвинению требуется как минимум доказать, что травма потерпевшему была нанесена не каким-то абстрактным, а конкретным орудием преступления, приобретенным именно на деньги «обвиняемого».

Следователь ответил мне буквально следующее: «Нам ничего из этого и не нужно. Если признается и будет сотрудничать – сядет на несколько лет. Если будет сопротивляться – получит 10 лет за государственную измену. А доказательства? Да не нужны нам никакие доказательства. Суд будет закрытым».

Читайте также: «Правозащитник — не преступник»: Алесь Беляцкий, Валентин Стефанович и Владимир Лабкович ровно год за решеткой

8 лет за государственную измену для журналиста – это признание в собственном бессилии. Это значит, что в том деле в закрытом суде не было на самом деле ничего. Не было никаких государственных секретов, не было никаких потерпевших, не было даже бумаги с подписью о признании вины. Это значит, что не смогли сломать. И не смогут. Беларусь живет, пока такие люди, как Екатерина, живут ради нее. Ради всех нас».

«Я получила больше, чем Солженицын», – сказала о приговоре Катерина Андреева. Александр Солженицын при Сталине в 1945 году получил 8 лет лишения свободы. Катерина путем сложения двух приговоров – 8 лет и 3 месяца.

«Журналист – это не предатель, а просветитель, – прокомментировали приговор Андреевой в Немецком союзе журналистов (DJV). – Вместо тюремного заключения она должна получить медаль». 

Муж журналистки Игорь Ильяш на своей странице в Facebook опубликовал отрывок письма Катерины из заключения, который демонстрирует ее силу воли.

«Я словно разблокировала последний уровень в сложной игре. Только это не игра. И мы не имеем права на всякие «нет сил», «больше не могу» и т.д. Поэтому ничего не остается, кроме того, что и так умеем: собрать всю волю, терпение, выдержку, хладнокровие и со спокойным достоинством смотреть вперед».