Последний звонок для деревни: почему на Севере школы становятся центрами жизни, а в Беларуси — пустыми зданиями

В Беларуси наступило время большой «распродажи» знаний. Вернее, того, что от них осталось. На площадке «БУТБ-Имущество» в начале мая было выставлено на продажу 11 учреждений образования. Но это лишь верхушка айсберга. В архиве торгов с 2017 года пылится 351 несостоявшийся лот. За девять лет три с половиной сотни школ и детских садов в агрогородках оказались не нужны государству.

Причина проста и болезненна — деревня умирает. Данные Белстата за 2025 год звучат как демографический приговор: смертность вдвое превышает рождаемость. В 2025 году в стране родилось чуть более 54 тысяч детей — это в два раза меньше, чем в «золотом» 2014-м. На долю сельской местности приходится лишь 22% новорожденных.

Когда в классе остается три ученика, а на содержание здания уходят миллионы бюджетных рублей, власть выбирает самый простой путь: закрыть и продать.

В сети каждый ваш клик оставляет след, который могут использовать против вас. Не позволяйте превращать ваши интересы в уголовные дела. Включайте BGlobal VPN — будьте невидимы для посторонних глаз.

Ссылка на подключение BGlobal VPN – здесь 

Читайте также: В мае Брест может накрыть нашествие мошкары. Узнали, как защитить себя от укусов

Школы за одну базовую

Журналисты BGmedia регулярно фиксируют, как образовательное наследие уходит за бесценок.

Так, мы недавно писали, как в Борисове здание бывшей школы №6 выставили на аукцион со стартовой ценой в 90 рублей. В деревне Будча Ганцевичского района школу предлагали за одну базовую величину. В Лиозненском районе в начале года с молотка пытались пустить сразу три школы.

Где-то здания просто стирают с лица земли, как это случилось со 140-летней школой в Солигорском районе. А в агрогородке Борки Березовского района люди до последнего сражались за единственную школу, где осталось всего 37 учеников.

@365bel В Беларуси исчезает все больше деревень. Заброшенные дома сносят, а деревянные хатки, что стояли десятилетиями, уходят в прошлое. Видео с разрушением одного из таких домов появилось в соцсетях и сильно тронуло людей. Многие пользователи отмечают — в деревнях жила история, души людей. «Сижу и плачу… Так горько, словно человека хоронят. У дома тоже есть душа», — пишут в комментариях. Кто-то рассказывает, как молодая семья хотела купить заброшенный дом, но власти отказали. Дом просто снесли, теперь на его месте пустырь. За последнее десятилетие в Беларуси исчезло около 400 деревень. Число городских поселков тоже сокращается: с 92 в 2012 году до 85 в 2024-м. Это затронуло жизнь более 300 тысяч человек — как население Бреста. Почему это происходит? В деревнях выше бедность, меньше социальной поддержки, высокая смертность и почти нет рабочих мест. Люди вынуждены уезжать в города. #беларусь #деревня #беларусьновости ♬ original sound — 365bel

Каждый такой аукцион — это не просто сделка с недвижимостью. Это гаснущий свет в окнах, после которого деревня окончательно превращается в «спальный район» для доживающих свой век стариков.

Северный путь: школа как «социальный хаб»

В странах Северной Европы (Швеции, Норвегии, Финляндии, Дании) демография тоже не радует, а урбанизация наступает на пятки. 

Например, в Финляндии уровень рождаемости в последние годы достигал исторических минимумов (около 1,3 ребенка на женщину), что сопоставимо с общеевропейским спадом. 

Однако вместо окончательной ликвидации инфраструктуры скандинавы используют стратегию «адаптивного повторного использования», превращая пустующие классы в многофункциональные социальные хабы, что поддерживается государственными программами развития сельских территорий. 

Такой подход позволяет сохранять экономическую привлекательность регионов даже в условиях урбанизации, предотвращая превращение деревень в «призраки».

Иными словами, в «нордиках» закрытие школы — это не конец, а начало новой истории.

Жизнь после звонка

В Северных странах школа считается сердцем общины. Если детей становится слишком мало для полноценной учебы, муниципалитеты превращают здания в Community Houses (общественные дома). Там открывают библиотеки, тренажерные залы, коворкинги для «удаленщиков» и кружки для пожилых.

Примеры, которые вдохновляют:

• Норвегия (Стоккёйя). Проект «Bygda 2.0». Старую школу на маленьком острове превратили в ультрасовременный центр для IT-кочевников. Теперь туда едут работать программисты со всей Европы, а рядом расцвела пекарня и культурный центр. Школа перестала учить детей, но начала создавать рабочие места.
• Финляндия (регион Саво). Школу выставили на торги, но с жестким условием — сохранение общественного доступа. Ее купили художники под арт-резиденцию, но по договору жители деревни имеют право проводить в актовом зале свадьбы и собрания. Здание в частных руках, ремонт оплачен владельцем, но оно по-прежнему остается «сердцем» деревни.
• Швеция ( коммуна Елливаре). Закрытые школы превращают в Kulturhuset — мультифункциональные центры, которые муниципалитет оставляет на балансе, но передает в управление местным жителям. В спортзалах продолжают тренироваться команды, столовые становятся «общинной кухней» для обедов с одинокими стариками, а бывшие классы занимают архивы и музеи. Это позволяет не просто сохранить здание, но и удержать идентичность деревни, превращая «лишние стены» в живое пространство для встреч.

Читайте также: В Бресте появится улица Михаила Иоффе. Но не в том месте, где планировал Рогачук еще в 2022 году

Датский феномен «Friskole»

В Дании уже 170 лет существует система «свободных школ». Если государство решает закрыть сельскую школу как нерентабельную, родители объединяются в ассоциацию и… выкупают ее.

Как это работает? Государство покрывает 75% расходов на каждого ученика, остальное платят родители (около 150–250 евро в месяц).

Когда муниципалитет решает, что сельская школа слишком дорогая (например, осталось всего 40 учеников на все здание) и ее пора закрыть, в Дании запускается стандартный сценарий:

• Протест и объединение. Родители создают инициативную группу.
• Создание ассоциации. Они регистрируют «свободную школу».
• Выкуп здания. Муниципалитет часто продает здание этой ассоциации за символическую сумму (или сдает в аренду), так как государству выгоднее, чтобы здание содержали жители, чем оно стояло пустым и разрушалось.
• Управление. Родители сами становятся «советом директоров». Они решают, какую краску купить для стен, какого повара нанять в столовую и какую учебную программу выбрать.

В качестве примера — школа Оксбел. Она была создана после закрытия муниципальной школы в 1991 году: родители объединились, выкупили здание и поставили его на ноги как самостоятельную общинную школу. 

Это реальный пример датской свободной школы, созданной инициативой местных родителей после закрытия муниципального учебного заведения и успешно работающей до сих пор. Это подтверждает практику, при которой датские сельские общины сами берут на себя образование и сохраняют школу как центр жизни сообщества.

 Таким образом, школа становится «градообразующим предприятием» и одновременно единственным крупным работодателем. Там работают учителя, технический персонал, повара — все они живут неподалеку.

По вечерам в школьном спортзале собирается местный клуб бадминтона, а в актовом зале проводят «общие ужины» (fællesspisning), на которые приходит вся деревня.

Если закрывается такая школа — падает цена на недвижимость в округе, потому что семьи с детьми перестают туда переезжать. Сохранение школы — это вопрос инвестиций в стоимость своего жилья.

То, что вы читаете и смотрите в сети, касается только вас. Никто не должен подглядывать за вашим экраном и считать ваши лайки. Включайте Bglobal VPN — будьте невидимы для любых систем слежки. Оставайтесь в безопасности.

Ссылка на подключение BGlobal VPN – здесь

Читайте также: «В XXI веке такие условия сложно оправдать». В Бресте нашлись еще две улицы, которые давно не видели ремонта

Политический аспект

В отличие от чрезмерно централизованной системы Беларуси, на Севере вопрос закрытия школы — это всегда большая политическая драма.

В Швеции исследования показывают, что закрытие сельской школы резко снижает доверие к местным властям и приводит к тому, что на следующих выборах люди голосуют против действующих политиков.

Поэтому власти до последнего стараются избежать закрытия, внедряя дистанционное обучение или создавая «школы-филиалы», где дети разных возрастов учатся в одном классе, лишь бы не закрывать здание.

Символическая крона и реальные условия

В Швеции или Норвегии школу тоже можно купить за бесценок (буквально за 1 крону). Но вы не можете просто заколотить окна и ждать, пока здание сгниет. Покупатель обязан представить бизнес-план: отель, дом престарелых или галерея. Муниципалитет следит, чтобы объект работал на имидж и экономику данного географіческого места.

В качестве примера — школа в Гулльспонге (Gullspång, Швеция). В этой коммуне несколько лет назад предлагали пустующие объекты за 1 крону. Главным критерием выбора покупателя была не цена, а качество бизнес-плана. Муниципалитет отдавал приоритет проектам, которые создают рабочие места или привлекают туристов (например, переделка школы в B&B — гостиницу формата «постель и завтрак»).

Адаптивное повторное использование (Adaptive Reuse)

В Финляндии и Швеции архитекторы часто соревнуются в проектах по переделке старых деревянных школ.

• Жилье: Популярный тренд — превращение школ в многоквартирные жилые дома или лофты. Высокие потолки и большие окна школьных классов делают их очень привлекательными для жизни.
• Туризм: В Норвегии старые школы в живописных местах часто превращают в туристические приюты или базы для хайкинга.

Если в Беларуси основная цель продажи школы — снять ее с баланса и пополнить бюджет (хотя бы на одну базовую величину), то в Северной Европе главная цель — сохранить социальную «ткань».

Здание школы рассматривают не как «лишние стены», а как инфраструктуру для выживания региона. Если школу нельзя оставить школой, ее пытаются сделать «вторым домом» для всей округи.

Вас пытаются отрезать от мира и оставить в цифровом вакууме. Быть частью глобальной сети — это ваше право, а не чье-то разрешение. Оставайтесь на связи со всем миром с BGlobal VPN.

Ссылка на подключение BGlobal VPN – здесь 

Читайте также: В Бресте на спуске с Кобринского моста появилось кольцо. Решение или новая пробка?

Подвоз детей у нас и в странах Северной Европы

Организация школьного подвоза — это, пожалуй, самая наглядная иллюстрация того, как по-разному мы оцениваем безопасность и комфорт детства. 

В беларуских реалиях путь к знаниям порой превращается в испытание на выносливость: пока официальные отчеты пестрят цифрами о закупках новых «МАЗов», сводки МЧС фиксируют иную реальность. 

Так, в марте 2018-го спасатели вызволяли автобус из снежного плена в Житковичском районе, а осенью 2024-го в Могилевской области школьный транспорт и вовсе безнадежно увяз в грязи. Для беларуского сельского ребенка подъем в шесть утра и многочасовая тряска по разбитым гравийкам, которые в распутицу становятся непроходимыми, — не досадное исключение, а привычный сценарий.

В Скандинавии же логистика школьного транспорта возведена в ранг безукоризненного сервиса, где нет места компромиссам. 

Здесь закон диктует жесткие правила: если путь до школы превышает 2–3 километра или признан опасным, муниципалитет обязан обеспечить транспорт, будь то традиционный желтый автобус, паром на островах или даже оплаченное государством такси для пары учеников с удаленного хутора. 

Это и есть та самая пропасть в приоритетах — когда государство не просто «осваивает бюджет» на перевозки, а строит систему, в которой равный доступ к образованию и личная безопасность маленького человека стоят выше любых финансовых затрат и логистических трудностей.

Что могла бы сделать Беларусь?

Трагедия беларуской деревни кроется не только в демографическом спаде, но и в удушающей централизации, где судьба региона решается в кабинетах, далеких от реальных нужд людей. Пока для нашего государства школа остается лишь строчкой в графе «расходы» и обузой на балансе, на Севере видят в ней бесценный «капитал общины». 

Чтобы перестать пускать местную историю с молотка за унизительные 90 рублей, Беларуси жизненно необходимо сменить саму парадигму мышления. Нужно научиться продавать не кирпичи, а возможности: выставлять объекты на торги не с целью избавиться от балласта, а под жесткое условие реализации внятного бизнес-плана, который вернет зданию общественную функцию, будь то уютная амбулатория, современный коворкинг или сельский клуб.

В Скандинавии есть понятие Dugnad — совместный труд на благо общества. Пока у нас здание школы воспринимается как обуза, от которой надо избавиться, наши деревни будут продолжать исчезать с карты. Может, пора перестать продавать стены и начать сохранять смыслы?

Подготовлено при поддержке Nordic Media Grants.

Читайте также: «Зажечь мост за 20 рублей»: как в Мостах обсуждали необычную услугу — и почему ее быстро отменили