«Черный лебедь», прилетевший с берегов Каспия, может накрыть своим крылом многих и подготовить прилет следующего

Первая неделя протестов в Казахстане позади. Пора подводить первые итоги. Которые можно условно разделить на две группы – внутренние и внешние.

Сперва о внутренних. Много было сказано по поводу первопричин выхода людей на улицы. Сломаны десятки конспирологических копий – от того, что протесты инспирированы из-за рубежа (вполне знакомая версия) до предположения, что они организованы самим же режимом. Очевидно, однако, что ни одна революция не происходит на пустом месте.

1917-й в России ведь тоже не немцы привезли в пломбированном вагоне, как любят повторять конспирологи. Ибо сразу же возникает вопрос: почему тогда не вспыхивают мощные протесты в Швейцарии, Швеции и еще десятках стран, которые принято считать цивилизованными и благополучными с экономической точки зрения? На него как раз нет ответа. Точнее, он есть, но явно не вписывается в концепцию тех, кто привык объяснять собственные просчеты, откровенные глупости, а порой и преступления коварными замыслами заграничных недругов.

Читайте также: «Сейчас один беларус осознаёт, что его хитрая модель не стоит и ломаного гроша». Казахстан — Беларусь: общее и различия

Очевидно, что Казахстан, который мы часто видим в материалах государственных пропагандистских СМИ, и тот реальный Казахстан, в котором живут 18 миллионов человек – две совершенно разные страны. Первый – лишь витрина – начищенная до блеска и зачищенная от всего, что не нравится правителям. Второй – гораздо более сложный организм, где по-прежнему существует бедность, неимоверная коррупция в верхах и массовое недовольство «низов».

Когда такая разбежка между реальным и мнимым, это неизбежно приведет к взрыву. Тем более, в стране, где люди – горячие по крови и во многом инфантильны. Многие из них все еще верят, что стоит убить одного «злого» дракона, как ему на смену тут же придет дракон «добрый», и все заживут счастливо.

Парадокс в том, что подобное социальное поведение значительной части народа во многом выгодно так называемым элитам. Особенно в стране с глубокими клановыми традициями. Чтобы одна группа могла отстранить другую от власти под барабанный бой и крики о том, что «отечество в опасности», отвлекая внимание и внешнего мира, и внутренних наблюдателей от происходившего перераспределения власти. Которое, к слову, началось еще задолго до нынешних событий.

Читайте также: Больше всего Лукашенко боится своих, или Почему четвертая глава новой Конституции такая «зеленая»

Если кто следил, помнит, что дочь Назарбаева была по сути отстранена от руководства верхней палатой парламента еще в 2020 году. В ноябре 2021-го сам елбасы лишился поста лидера правящей партии, который перешел к Токаеву. Судя по всему, резко пошатнувшееся здоровье «отца нации» ускорило этот процесс.

Сейчас Токаев формально закончил концентрацию власти в своих руках. Ему осталась лишь сменить местных руководителей и провести парламентские выборы – и то, и другое уже дело техники. Иной вопрос, что клановость никуда не исчезнет. А значит, различные группировки будут и дальше бороться за сферы влияние и контроль над ресурсами. Ведь одно дело – отодвинуть от власти дряхлеющего Назарбаева и часть его окружения, но совсем другое – надежно укрепиться во власти самому.

Последнее всегда сложнее. Одной решительности и напористости тут явно маловато. Необходимо еще умение договариваться, как с элитами, так и с обществом. И что немаловажно – продемонстрировать народу желание и способность принимать и проводить решения, реально (а не только на словах и в телевизионной картинке) улучшающие жизнь большинства.

Рецепт с виду простой. Если по нему пойдет Касым-Жомарт Токаев, он сможет удержаться у власти. Если не хватит сил и управленческих навыков, или желания проводить реформы – боюсь, что январские протесты – увы, как оказалось, приведшие к значительным жертвам, станут лишь началом затяжного противостояния… В которое уже, судя по всему, начинают активно втягиваться внешние силы.

Читайте также: Мацукевич — о направлении белорусских военнослужащих в Казахстан: «У властей чесались руки поучаствовать в инциденте»

Разумеется, речь не о тех мифических 20 тысячах террористов (сорок батальонов, между прочим), о которых, очевидно, в запале говорил президент Казахстана. Речь о столкновении интересов куда более крупных и весомых игроков. Если говорить о первых международных итогах казахстанской драмы, то степная революция, начавшаяся в самом западном, в нефтяном прикаспийском регионе этой страны, возможно, спутала карты некоторым кремлевским стратегам.

Еще перед Новым годом они планировали сценарии переговоров с западом (которые, кстати, начнутся-таки на этой неделе) под пугающие маневры 200-тысячной группировки войск вблизи границ с Украиной. Эти военные силы пока остаются на своих позициях. Но, вероятно, мысли тех, кто их двигал, сейчас о другом. Де-факто события в Казахстане, кто бы за ними ни стоял, подталкивают московских правителей к главному для себя выводу. Угрозы «стабильности» в странах постсоветского пространства, ориентирующихся на Россию, Кремль будет считать внешними, характеризовать как внешние, независимо от их происхождения. А значит, будет включаться основной механизм ОДКБ: оказание военной помощи.

По сути ОДКБ проходит сейчас болевое крещение, впервые осуществив акцию по военному вмешательству. И это не может не изменить международный имидж самого альянса, на 90% управляемого РФ. Если раньше его можно было считать таким «бумажным тигром», к которому относились достаточно снисходительно, то теперь он заявил о себе как о некой структуре, реально доказывающей свои амбиции по обеспечению безопасности в зоне российского влияния. Формально обращаясь в ОДКБ, Токаев показал себя хорошим шахматистом: он опередил старую гвардию в возможности апеллировать к России как внешнему арбитру внутриказахстанского конфликта. И дальше — развилка уже перед Кремлем.

Политика России в отношении Казахстана становится заложницей будущих политических действий президента Токаева. То есть, повторяется история с Лукашенко. Это с одной стороны. А с другой, ведь Казахстан – не Беларусь. Здесь российское влияние хоть и сильно, но не настолько. За годы правления елбасы весьма активно продвинулись в эту страну Турция и особенно Китай. Тягаться с которым Москве не в пример тяжелее.

Читайте также: Дмитриев: «Даже если власть начнет ставить золотые унитазы в каждой квартире, отношение к себе она изменить не сможет»

Если развивать гипотетическую цепочку дальнейших событий, то главным внешним бенефициаром событий в Казахстане может стать отнюдь не Путин (как многие думают сегодня), а Америка (для нее важно, чтобы Москва как можно больше и дольше бодалась с Пекином), возможно, Украина, и… Лукашенко. Для которого также выгодно, чтобы Путин и К* увязли в Казахстане и как можно меньше думали о Беларуси. И вообще, не слишком-то активничали в западном секторе своего реального или мнимого влияния.

Короче говоря, тот огромный «черный лебедь», что прилетел с берегов Каспия, может накрыть своим крылом очень многих. Когда и откуда прилетит следующий, мы, конечно, не знаем. Возможно, все происходящее и вправду является некой хитрой многоходовой комбинацией. И ее могут ловко использовать те политики, которые привыкли играть на костях. Не только игрушечных.

Здесь пока явно больше вопросов, чем ответов. Как и по поводу того, какой протест более эффективный – мирный, «гандистский», подержанный большинством белорусов, или тот, что мы видели в исполнении горячих казахстанских парней и который власть в Астане методично направила в выгодное для себя русло. Можно долго спорить, утверждая, что мародеры — это «засланные казачки», которые не имеют отношения к борьбе с диктатурой. Можно даже настаивать, что грабителей инспирировали власти для дискредитации сопротивления. Но обыватель верит глазам. А на глазах страшные вещи – погромы, грабежи и убийства, которые совершали не люди в форме.

Читайте также: Шрайбман: «У Лукашенко есть возможность досидеть до 2025 года и избраться еще на два срока, совмещая уже две должности»

К слову, заметим: там, где во главе протестующих встали профсоюзы (например, нефтяники) или НКО, ситуация оставалась под контролем. Протест мутировал в радикальные формы там, где не было лидеров — и там, где государство чрезмерно использовало силу.

С точки зрения трагичности последствий результаты в Беларуси и Казахстане, увы, похожи. Возможно, надо искать некий третий путь? И я не исключаю, что мы к нему придем. Ибо только он, как в России, так и в Беларуси, может стать действенным анти-транзитом, альтернативой тому, что часть народа называет стабильностью, но все больше людей считают абсолютным застоем и неудачной попыткой вернуться в прошлое