Николай СТАТКЕВИЧ: «Кандидата, готового пойти до конца, больше нет»

— Что привело Вас в наш славный город?

— 20 июня состоялся Конгресс европейского выбора, в котором приняло участие более 600 делегатов, и они выдвинули меня кандидатом в президенты на следующие президентские выборы. И хотя до выборов еще много времени, мы начинаем вести консультации, чтобы формировать областные избирательные штабы. Еще одна моя цель — представиться брестчанам, в том числе читателям Вашей газеты.

— Каковы Ваши впечатления от Бреста накануне Дня города?

— Брест всегда казался мне очень зеленым городом, очень уютным и, несмотря даже на близость границы, очень спокойным городом. У него есть какая-то своеобразная и очень хорошая аура. Самое первое впечатление от Бреста, это когда меня совсем маленького привезли на экскурсию в Брестскую крепость; ехали через город, и тогда уже сложилось положительное ощущение от города. Скажу честно, не от всех городов такое впечатление остается.

Cейчас заметны изменения в районе центральных улиц. К сожалению и к счастью, это наша всебелорусская тенденция такая. Изменения происходят, но в первую очередь у нас благоустраивают те районы, которые вблизи от главных магистралей. Я же думаю, что все изменения должны в равной степени касаться любого, даже самого отдаленного микрорайона. Не на показуху, а в первую очередь для людей, которые живут в этом городе и этот город составляют, а не для дядей, которые проехали по главным улицам.

Тенденция к показному порядку у нас, к сожалению, тоже общенациональная. Так сложилось, что по воле властей во время отбывания наказания за организацию уличной акции я год поработал на промпредприятии и год в сельском хозяйстве и могу сказать, что все агротехнологии у нас выполняются в нескольких сотнях метров от асфальтовых дорог. Я назвал наше сельское хозяйство после этого «придорожным». Начальство едет, туристы едут, смотрят: кругом все засеяно, порядок. А за бугор перевалили, а там…

У нас государство как большой пропагандистский проект: не для людей, не на какую-то экономическую эффективность, не на удобство жизни, не на стандарты жизни, а только чтобы показать, как у нас рыночный социализм под чутким руководством продвигается. Думаю, что это неправильно.

«БГ» представляет:

Николай Викторович СТАТКЕВИЧ, подполковник запаса, координатор «Европейской коалиции». Родился 12 августа 1956 года в д. Лядно Слуцкого района Минской области в учительской семье. Окончил Минское высшее инженерное зенитно-ракетное училище ПВО, затем адъюнктуру, докторантуру. Кандидат технических наук, специалист по системам управления. Создатель и руководитель (1991 — 1995 гг.) Белорусского объединения военных. Знак зодиака — Лев. Увлекается туризмом. Любит читать, особенно нравятся произведения Андрея Платонова. Любимый цвет — синий. Любимый кинофильм — «Пролетая над гнездом кукушки». Из праздников любит Рождество, а полакомиться предпочитает драниками.

— Что для Вас политика? Зачем Вы этим занимаетесь?

— Этот вопрос я постоянно себе сам задаю. У нас ведь если ты не занимаешься политикой, то она занимается тобой. В конце концов политика занимается всеми нами. Мы уже осознаем, что именно от нее зависит то, как мы живем.

У меня есть чувство ответственности, надеюсь, есть и понимание, как этим заниматься. Ведь политикой я стал заниматься еще в советское время, когда я, подполковник Советской Армии, выступил по радио и на площади и призвал солдат и офицеров белорусского военного округа не выполнять команды ГКЧП. Было возбуждено уголовное дело по расстрельной статье «измена Родине» за подрыв обороноспособности.

Вероятно, я отношусь к тем 5% активных членов общества, которые нужны обществу, чтобы его не затоптали, не превратили в скот.

Может быть, дело в наследственности. Мне история моей семьи известна с 15-го столетия благодаря тому, что, когда в 19 веке прадеды должны были подтвердить себя уже в российском дворянстве, они подавали родословную. Род Статкевичей в 16 и особенно 17 столетии был широко известен. К нему принадлежали воеводы, сенаторы, знаменитые полководцы. Это был в то время один из двух православных шляхетный родов. Но после 17 века ситуация изменилась: чтобы продолжать государственную службу, надо было принять католичество. Мои предки всегда строили церкви, монастыри, например, Свято-Петропавловская церковь на Немиге, Кутеинский монастырь в Орше. И для них вопрос веры был очень важной частью самоидентификации. Отказавшись отречься от своей веры, они вначале потеряли политическое влияние, а затем и экономическое благополучие, ведь рождались дети, земля между ними делилась, а за службу и подвиги наделов уже никто не получал. Потихоньку род превратился в мелкую застенковую шляхту.

С 1582 года часть рода оказалась на Случчине. А перед этим родовое имение было на Брестчине, между Несвижем и Барановичами находилось имение Стачкевичи.

Так что, наверное, мой интерес к политике и чувство собственного достоинства, ответственности передались от предков.

— Как кандидат в президенты на что Вы надеетесь, ввязываясь в это, как показывает практика, безнадежное дело?

— Я считаю, что именно мне-то и есть на что надеяться, потому что это моя третья попытка. Две предыдущие — накануне 2001 и 2006 годов — оканчивались накануне выборов: сразу возникало уголовное дело, как правило, за демонстрацию.

Например, перед выборами 2006 года, когда в 2005 году Европейская коалиция и Народная Грамада в том числе выдвинули меня кандидатом, власти вспомнили об абсолютно спокойной и мирной демонстрации 2004 года, которая прошла после референдума, позволившего президенту баллотироваться бесконечное количество раз.

Мы не были согласны с результатами по Минску, озвученными избиркомом, потому что им противоречили опросы на избирательных участках. Тогда я организовал акцию протеста, в которой участвовало тысяч 5 человек. Они в одном месте перешли проспект. Ссылаясь на статью Уголовного кодекса, мол, демонстранты в течение 5 минут препятствовали движению личного автотранспорта, меня осудили на 2 года ограничения свободы, так называемой «химии».

Первый год я отбывал в Барановичах, работал на предприятии. За месяц до выборов меня заперли в комнате с решетками на окнах, видокамерами, под круглосуточным наблюдением офицеров. Боялись, что я убегу и сделаю революцию. Потом меня руководство очень «захотело» освободить, потому что их достала эта история. Тогда меня оправили в Пуховичский район Минской области, где я еще год отработал слесарем в колхозе. Поэтому жизнь простых людей, жизнь деревни я знаю не понаслышке. Я действительно знаю, как работает белорусская экономика снизу.

Кстати, я хочу воспользоваться оказией и поблагодарить всех людей, которые эти два года меня окружали, работали со мной, старались всячески поддержать и помочь. Претензий даже к представителям силовых структур, кроме тех, естественно, кто прячется, не имею.

Белорусы — нормальные люди. У них одна плохая черта: они слишком всего боятся, а некоторые этим пользуются.

Нынешний президент почему-то думает, что у меня шансы есть на выборах, поэтому каждый раз меня под президентские выборы закрывают. 29 июля 2009 г. моя судимость будет погашена, и я буду иметь право баллотироваться. И в этот раз мы надеемся, что после моего громкого выдвижения и в связи с тем, что нашей социалистической экономике очень нужны капиталистические деньги, посадить меня будет слишком накладно.

Я знаю, как проходят выборы в Беларуси, и я знаю, что делать, чтобы люди все-таки смогли реализовать свой выбор. Мне кажется, что существующая система достала слишком многих и люди должны потребовать хотя бы того, чтоб их голоса считали.

— Последние социсследования говорят о том, что, несмотря на кризис и все остальное, Лукашенко по-прежнему поддерживают 40% населения. Как быть с этим?

— Сам механизм социологических опросов у нас такой: приходит социолог к человеку домой, узнает его фамилию, где он работает и прочее. А потом задает вопрос: поддерживаете ли Вы Лукашенко? Ну надо же знать белорусов. Если бабушка на выборах проголосовала за власть, так она этим бюллетенем пять минут будет ходить махать. А если человек проголосовал против, то об этом никто не узнает.

Поэтому эти 40% — это c так называемым «рейтингом страха». Сами социологи вам скажут, что нужно отнять 15%. А что такое 25%, когда у нас все СМИ заполнены одним человеком? По-моему, здесь можно говорить о недоверии.

У каждого политика есть свое время, и Лукашенко свое время уже потратил. Да, он сохранил экономику, да, он привлек в страну деньги. Но нам придется за эти деньги расплачиваться, потому что возникает отношение ко всей нации как к обманщикам, нахлебникам. Да и попытка продавать одновременно на Запад — имитацию демократии, а в Россию — имитацию объединения, не получается. Ведь все эти заигрывания затевались, чтобы сохранить власть, а не рисковать ею. Поэтому понятно, что никаких реальных изменений в Избирательном кодексе и экономических реформ не будет.

— В чем, на Ваш взгляд, заключаются главные проблемы белорусской оппозиции? Где корень разобщенности ее многочисленных лидеров? Отчего в последние годы малочисленны уличные акции?

— Главные проблемы белорусской оппозиции проистекают из проблем в самом обществе. Белорусы — сверхадаптивная нация. Я думаю, это наследие ужасных войн на наших землях, когда каждый понимал, что тех, кто собирается вместе, убивают, поэтому надо приспосабливаться поодиночке. Когда я сержусь, то называю белорусов нацией испуганных индивидуалистов. Мы лучше других народов приспособились к советской власти, по уровню жизни мы были тогда в тройке лучших республик. Когда же благополучие, основанное на дешевом сырье, металлах, энергоносителях и т. д., развалилось вследствие повышения цен до рыночных, нация, позабывшая свои корни и не имеющая моральной опоры, растерялась и стала обращаться к прошлому.

Это и стало основной проблемой демократической оппозиции. Она не смогла на честных выборах в 1994 году убедить народ, что надо смотреть вперед, а не назад.

Теперь время прошло, и белорусы понимают уже, что в одну реку два раза не войти. Но проблема возникла иная — власть: благодаря демократическим выборам на самый вверх взобрался один человек, который потом эту лестницу за собой убрал.

Власть у нас участвует в отборе своих противников. Прежде всего идет информационная блокада: не дают возможности рассказать о себе, только карикатурные изображения в госСМИ.

В конце девяностых ситуация дошла до исчезновения видных политиков. Сейчас, правда, уровень репрессий переместился в самый низ: врагами стали рядовые члены оппозиционных партий, предприниматели и т. д. Политических лидеров сейчас не трогают. Даже на акциях сейчас по милицейским рациям идет команда «Лидеров не брать». Это тоже попытка раскола: наших единомышленников пытаются убедить, что они пушечное мясо, — их под танки, а руководители потом по европам поедут.

Что касается разобщенности политиков, то в условиях отсутствия выбора, когда нет нормальной конкуренции, каждый может считать себя суперлидером, даже самые неизбираемые. Поэтому партии дробятся.

На акции белорусы, народ очень рациональный, выходят, только когда это к чему-то приводит. Выйти просто так (показать протест), они не хотят, не видят в этом смысла. Люди хотят видеть, что их акции эффективны. Я думаю, что, когда станет вопрос, что нам всем на следующих президентских выборах опять «пять лет дадут», выйдет не 30 тысяч, а гораздо больше. Потому что это тот момент, от которого в стране все зависит.

— В какой роли Вы видите белорусскую оппозицию в инициированном Европой проекте «Восточное партнерство»? Каковы, на Ваш взгляд, ближайшие перспективы отношений ЕС и Беларуси?

— Я думаю, что белорусская оппозиция должна приветствовать «Восточное партнерство», потому что оно на благо нашей страны. Народная Грамада с 2003 года поддерживала эту инициативу, рекламировала ее.

Чтобы помириться с Европой и получить от нее финансирование, стратегических инвесторов, которые выведут нас на другие рынки, мы должны сделать лишь одно — провести честные выборы. Нынешняя власть на это не пойдет. Значит, нужны другие политики, у которых все будет по-честному, которые изменят законы, дадут возможность политической конкуренции, свободу СМИ, гарантии честного правосудия.

Уже все созрело для смены власти, дело только в решимости. Я искренне вам скажу: я знаю хорошо весь белорусский политический бомонд. К сожалению, кандидата, готового пойти до конца в своей решимости, больше нет. Это, вероятно, осознавали депутаты в зале Конгресса, которые вместо ожидаемых трех избрали одного.