Лукашенко — рациональный игрок? Почему беларуский протест завязан на эмоциях и как это мешает переменам

Одно из слов 2020 года в Беларуси — «ашчушчэния». Летом и осенью беларусы пережили большой эмоциональный подъем, который потом сменился, по мере усиления репрессий, страхом и депрессией. Уже не раз высказывались мнения об отсутствии у демократических сил стратегии и видения будущего.

Читайте также: «Нужно было предоставить людям большую свободу». Готовы ли беларусы поставить два крестика в бюллетенях?

Аналитики Игорь Тышкевич и Дмитрий Щигельский дискутируют об эмоциональном и рациональном в беларуском протесте после выхода фильма Юрия Дудя о беларусах за границей, вызвавшего очередную эмоциональную волну. 

Если посмотреть на предысторию, то конец XX века и начало XXI — это первый за долгое время относительно спокойный промежуток истории, когда нет конкуренции политических моделей. Средневековье — время конкуренции монархических элит, экспансии и внешних вызовов. XIX век — время перестройки общественных отношений, вызовов экономических. Дальше наступило время мировых войн, формирования новой системы, «холодной войны». А в конце 90-х весь персональный, общественный и государственный успех стали отождествлять исключительно с одной моделью — европейской либеральной демократией. 

При этом закрывали глаза, например, на то, что либеральная демократия не была залогом экономического роста и общественного развития в тех государствах, где исторически выходцы из Европы не составляли большинство. 

«На этом фоне, когда нет внешних вызовов, системы сконцентрировались на внутренних вызовах, вызовах человека,— говорит Тышкевич. — Началось то, что сейчас критикуют: «либеральная диктатура». Условно говоря, представитель ЛГБТ с физическими ограничениями плюс отличающийся по цвету кожи и т.д. начинает выигрывать в конкурентной борьбе за успех, за место в сравнении с представителем большинства. 

При идее создания общества равных возможностей появилось общество искусственного стимулирования.

Искусственный стимул — это то, на чем загнулся совок. Это попытка нарастить патерналистские настроения: за тебя кто-то подумает, тебе дадут пайку. Это ликвидирует внутреннюю инициативу что-то менять». 

Читайте также: Щигельский: «Чтобы санкции привели к падению режима, они должны быть уровня блокады кайзеровской Германии» 

Уход реальной конкуренции и вызовов привел к тому, что рациональное мышление не так необходимо для выживания.

Сработали и экономические причины. Когда корпорации выходят за пределы национальных государств, для них невыгодно строить стратегию на рациональном — они столкнутся с различиями в культуре и мышлении. А вот эмоции — страх, боль, радость — все чувствуют одинаково. Идеология сверхпотребления тоже нерациональна: идеальный потребитель — тот, кто покупает ради эмоций. 

Однако в ядре политических элит запрос на рациональность не исчез, отмечает Тышкевич. 

Если посмотреть на внесистемных игроков и популистов, которые выигрывали выборы, то часть становилась рационалистами по сути, при этом играя на эмоциях вовне. Те, кто пытался играть только на эмоциях, обычно проваливались с треском.

Тышкевич относит Лукашенко к рационалистам, которые вовне играют на эмоциях. 

«В борьбе за свою власть он действует рационально, прагматично, расчетливо, — отмечает Щигельский. — А против него строилась в 2020 году система, которая изначально была сделана на эмоциях, ожиданиях, эйфории, отвергала рацио, была враждебна к любой критике и частично остается до сих пор. Но эта система за границами Беларуси воспринимается как своя. 

Как пытаются представить беларусов в Европе? Как меньшинство. Мы бедные, несчастные, нас притесняли, мучили, пожалейте нас, дайте копеечку, чтобы нам было хорошо. А если вы нас критикуете, то вы фашисты и циники». 

В борьбе за свою власть Лукашенко действует рационально, прагматично, расчетливо.

Фильм, который снял Дудь, можно было с таким же успехом снять про сексуальные меньшинства, афроамериканцев, мигрантов.

«Западу дают то, что он хочет слышать. Но это находит отклик у какой-то вестернизированной части внутри Беларуси, особенно молодой хипстерской, поколения «снежинок», но находится в прямом противоречии с той системой, с которой борется, и является заведомо проигрышным», — считает Щигельский.

Читайте также: «Самоорганизация и массовость протеста сыграли злую шутку с теми, кто принимал решения». Ответ на статью о трех ошибках

Тышкевич предлагает вспомнить способы борьбы против Лукашенко. Можно долго спорить насчет старой оппозиции, эффективная она или не эффективная, но у них была проблема: выход на эмоции они не нашли. В некоторые моменты были близки. В этом трагедия старых движений и партий: они начинали как рациональные. Были попытки выйти на системность. Но когда раз за разом обрубали возможности участия, скатились в маргинальность и начали играть на западном поле одновременно на рацио и эмоциях. Часть начала искать возможность контактов с властями. Опять-таки по рациональной причине: если не получается так, давайте попробуем через боковые входы. 

В начале пандемии коронавируса сработал страх. Это тоже эмоция.

«Общество менялось. Поколение «снежинок» отлично жило в своей резервации. Была Зыбицкая, все было хорошо».

И власть частично учитывала их интересы, отмечает Щигельский: Зыбицкая, велодорожки, концерты уличной музыки. Пока дело не дошло до вопроса о власти.  

Дело не столько во власти, возражает Тышкевич. В начале пандемии коронавируса правительство явно «завалило» коммуникацию. И тут сработал страх. Это тоже эмоция.

«И тут поколение «снежинок» впервые в жизни конкретно испугалось».

У части игроков, например, Виктора Бабарико, была идея сыграть в рацио, прикрываясь эмоциональным. Но когда центр принятия решений изолирован, должны выйти лица второго эшелона. А оказалось, что это люди, которые играют только на эмоциях и по-другому не умеют. 

В итоге мобилизация получилась колоссальная, и мы подошли к ситуации августа 2020 года, когда система была очень неустойчивой, условно говоря, с 12 до 25 числа. На эмоциях можно было провести дополнительную мобилизацию, но не было ядра рацио. В этом нет ничего плохого. Люди, которые проснулись, видели, как Лукашенко играет на эмоциях, и думали, что это и есть политика.

Дальше все получилось классически: есть эмоциональный подъем и есть жесткий, циничный, неразборчивый в методах, но рациональный игрок, который испугался, был неустойчив, но оказался единственным рациональным, который подумал, как дальше сыграть на эмоциях». 

В нынешней ситуации, считает Щигельский, единственный рациональный игрок не знает, куда двигаться, эмоциональный ответ «окукливается», а та часть, которую называют «болотом», сказала: «Чума на оба ваши дома» и пошла заниматься своими делами.

Тышкевич отмечает, что в выступлении Лукашенко были рациональные вопросы беларусам: «Готовы ли вы платить за собственные оборону и государство?», «Готовы ли вы платить за суверенитет и независимость?» «Готовы ли вы проявлять инициативу?». Этап закручивания гаек исчерпал себя, нужен рациональный ответ. 

Аналитик видит негативную тенденцию в том, что через полтора года после начала протестов у новой оппозиции рационализация так и не запущена.