«Все перед отправкой на фронт пишут завещания». Беларуска из Питера рассказала, как россияне относятся к мобилизации

Яна с мужем — беларусы, которые переехали в Россию больше 10 лет назад. Сейчас у супругов гражданство обеих стран. Последние годы они живут в Санкт-Петербурге. В своем питерском окружении с недавних пор они остались в меньшинстве.

Девушка рассказала «Салідарнасці», почему так случилось и какие очевидные изменения происходят в Санкт-Петербурге после начала полномасштабного вторжения в Украину. Мы перепечатываем фрагмент рассказа с момента объявления мобилизации.

Читайте также: «Вы должны сами понимать, кем объявляется мобилизация». Что известно о заказе печати повесток в Брестской области

— Изменилось ли что-то после объявления мобилизации?

— Честно говоря, я сама надеялась на это. Но нет! Сразу начала обзванивать знакомых, у кого мужчины могут подлежать мобилизации. Муж одной спокойно сказал, что если получит повестку, то пойдет. Но именно ему повестка до сих пор не пришла.

У моей подруги, его жены, позиция такая: «Если мы уедем из страны, и он не пойдет, как же нам потом здесь жить?». Получается, что жизнь в России она ценит больше чем человека, с которым прожила десять лет.

Отцу другой моей подруги повестка пришла. Ему около 50 лет, он вполне успешный, есть семья, квартира, небольшой бизнес и нет никаких материальных проблем. То есть «ради 195 тысяч» — это не про него.

К тому же он интеллигентный и образованный, более того, ходил на оппозиционные митинги в разные годы. И он добровольно на следующий день пошел в военкомат! Его дочь до сих пор в шоке. Сначала она пыталась ему говорить — никуда не нужно идти, но он ответил, что принял решение. Чем оно вызвано, не объяснил, и это самая большая загадка для нас обеих.

Мы ездили в часть, где он был на учениях. Отвезли, как он просил, кофе, еще какой-то еды. Одежду или обмундирование не просил, сказал, что им обещали выдать перед отправлением. На встрече был просто в обычной военной форме.

Зато попросил гитару, сказал, что каждый день у них есть два-три часа свободного времени, когда они с ребятами едут в ближайший лес, жгут костры и поют песни. Прямо игра «Зарница», правда, все участники постоянно пьют, а командование, по словам отца подруги, закрывает на это глаза.

При этом сам он не пьет, не курит — абсолютный зожник. Держаться с нами старался позитивно, единственные сомнения, которые возникали у него на тот момент, были о том, что «во мне течет и украинская кровь, смогу ли я стрелять в украинцев».

Это звучало настолько страшно и абсурдно, что если бы я не слышала это сама лично, не поверила бы. На все остальные вопросы он отвечал лаконично: «Это мой долг». Его дочь, которой он оплачивал обучение за границей, до сих пор не может понять, когда и под влиянием чего ее совершенно адекватный отец так изменился.

После двух недель учебы их отправили в Белгород, откуда он позвонил и рассказал, что у двух мобилизованных случился инсульт, остальные продолжают пить. Уже больше недели он не выходит на связь. Подруга ищет хоть какую-то информацию в многочисленных чатах типа «жены мобилизованных». Там она узнала, что их бригаду уже отправили на фронт. «Пионерлагерь» закончился, понял ли он это?

Читайте также: Чем грозит Беларуси объявленная в России мобилизация? Усов: «После «референдумов» вступят в дело союзные обязательства»

Есть еще один неприятный момент: все мобилизованные перед отправкой на фронт пишут завещания. Моя подруга тоже его получила.

Что касается денег, то ее отцу, как и всем мобилизованным, выдали те самые карты «Мир». Их выдают парой: одну — самому мобилизованному, вторую — человеку, которого он назовет. Примерно через месяц на эту карту зачислили сумму, далеко не равную 195 тысячам рублей — около 100 тысяч.

Еще один знакомый парень, которому чуть за 30 лет, пошел с повесткой посоветоваться к родителям, и те… его поддержали. Затем он зачем-то разместил в соцсетях несколько лозунгов типа «Россия вперед!», «Мы за правое дело», потом военкомат, две недели обучения — и теперь с ним тоже пропала связь. Последний раз он мне писал, что уезжает из Белгорода.

Но есть и другие примеры. Двенадцать мужчин и парней из моего окружения уехали из страны, кто в Казахстан, кто в Турцию. Один попытался получить бронь от предприятия, не смог и уехал в Беларусь. Говорил, что автобус проверяли пограничники, но выпустили всех.

Он не смог улететь из Минска в Турцию, потому что билеты были очень дорогими, так и жил у родственников в регионе. Недавно вернулся и снова собирается уезжать, потому что мы предполагаем, к Новому году начнется еще одна волна мобилизации.

Читайте также: Беларусы и мобилизация. 5 вещей, которые можно сделать среди вот этого всего трэша

— Вы сказали, что именно мобилизация, а не сама война, смогла продемонстрировать некую солидарность и в российском обществе?

— Это время по своему эмоциональному накалу и страху напоминало первые дни войны. В домах появились чаты, где писали, что в парадной выдают повестки и на остановках ловят мужчин.

Я, к примеру, когда увидела, что у нас внизу дежурят силовики, стала у лифта и предупреждала всех мужчин — трое передумали идти на работу. Мы, девушки, проверяли, не дежурят ли на автовокзалах, когда ребята бежали из страны, мониторили, на каком КПП меньше очередь, и т.д.

Вот здесь да, я увидела, что люди проявляли солидарность, предупреждали друг друга, объясняли, что повестку брать ни в коем случае не надо, идти в военкомат не надо, что максимум за это будет административный штраф.

Но некоторые просто поражают своим отношением к этому вопросу. Один знакомый с очень плохим зрением, получив повестку, собрался идти в военкомат, «чтобы объяснить, сколько у него было операций». Мы его удержали.

Многие ложно успокоились, думая, что раз живут не по прописке, их не заберут. Кто-то наивно полагал, что повестка лично в руки под роспись и повестка в почтовом ящике — это одно и то же.

И все-таки есть общие тенденции. Люди перестали поднимать трубку при виде незнакомого номера, заблокировали приложение «Госуслуги», через которое стали рассылать электронные повестки.

На всех предприятиях затребовали списки мужчин, подлежащих мобилизации. И тут одни руководители «сдали» своих сотрудников, предоставив списки, а другие, и таких довольно много, попытался спасти людей, прямо 21 сентября уволив их и переведя на договора.

Многие разрешили мужчинам перейти на удаленную работу, чтобы те вообще не ходили по улицам. Моему мужу тоже прямо в парадной дома вручили повестку, но он показал беларуский паспорт.

Эмигранты, получившие российское гражданство, резко достали паспорта своих стран и ходят только с ними.

Читайте также: «Мы воруем за отчизну». Как российские солдаты и офицеры годами воровали у армии трусы, берцы и бронежилеты

— Вы собираетесь дальше жить в России?

— Собственно, настроения отъезда сейчас появились даже у тех, кто не подлежит мобилизации. Если подумать, то дело не в шоколаде, который пропал из наших магазинов. И даже то, что нас лишили виз, страшно, но не смертельно.

Сейчас все чаще встает вопрос: можно ли вообще продолжать полноценно жить в стране, где больше нет абсолютно никакого досуга, где в парке отдыха тебе могут вручить повестку, где государство уменьшает твои доходы буквально до размеров еды? И самое главное — безопасность.

С ужасом думаешь, если что случится, куда бежать? Потому что ситуации, которая заставила бы меня обратиться за помощью, к тем, кого называют правоохранителями, я не представляю.