Помним и негодуем: 9 мая как ключевая точка превращения кремлевского режима в фашистский

Соцсети выучили новое слово, которое за благозвучностью не грех лишний раз употребить — ресентимент. Но вот что по его поводу говорит Википедия:

Ресентиме́нт (фр. ressentiment — «негодование, злопамятность, озлобление») — чувство враждебности к тому, что субъект считает причиной своих неудач («врагом»), бессильная зависть, «тягостное сознание тщетности попыток повысить свой статус в жизни или в обществе». Чувство слабости или неполноценности, а также зависти по отношению к «врагу» приводит к формированию системы ценностей, которая отрицает систему ценностей «врага». Субъект создает образ «врага», чтобы избавиться от чувства вины за собственные неудачи.

Читайте также: Пропаганда с плагиатом. Посмотрите на «творческое переосмысление» плакатов времен СССР

Емкое понятие ввел философ Фридрих Ницше. По его мнению, ресентимент — это свойство морали рабов. Это сублимация чувства неполноценности в некую особую систему морали. Мораль ущербной агрессивности.

Вот так — коротко и ясно. 

Украинские публичные интеллектуалы использовали это слово до российского вторжения для описания состояния обществ — не только российского. Например, у украинцев возникало определенное разочарование насчет Запада — мол, Европа не такая, как мы думали, бюрократится, не хочет брать к себе и давать денежку. И хотя поводы застрять в позиции жертвы, слезах и обидках есть у каждого народа, лучше всего под вышеприведенное описание подходит политика одной страны. А может, даже двух. 

Выдающийся историк Тимоти Снайдер, написавший ряд бестселлеров о диктатурах в Восточной Европе, назвал в качестве символической даты, с которой началось перерождение коммунистического режима в фашистский, утро после 9 мая 1945 года.

Интересно, что массовые репрессии в 30-х оправдывались тем, что это необходимо для будущего. Иначе счастливо не заживем. «Великая отечественная» заставила те же репрессии оправдывать тем, что это необходимо было для победы. Иначе враги зашли бы с тыла, слева, справа и всадили бы нож в спину. Такой вот превентивный удар. Сейчас покажем, откуда готовилось нападение. 

Читайте также: Усов: «9 мая — это дата жизни и смерти для России. Без перелома ситуации к этому дню Россия войну проиграет»

Примерно по такой же схеме оправдывается основная масса репрессий и в Беларуси, и в России. Хотите как в Украине? Хотите американские базы у границы? Хотите, чтобы в магазинах пусто было? Соблазнять светлым будущим уже никто не пытается. Последний его всплеск был на наших землях в начале 90-х, когда думали, что «заживем как на Западе», имея в виду зарплаты, социалку и коттеджи в скандинавском стиле. 

Мир боится больших мечтаний о будущем, потому что знает, во что они обратились только недавно. Но не стоит забывать, что именно на этом фоне расцветает «русский мир», который каждый год на Красной площади имитирует «Триумф воли», где люди, разбирающиеся в идеологиях, находят визуальные и смысловые сходства с «перфомансами» фашистской Германии. Теперь, после Бучи, Мариуполя, Одессы, Черниговщины, после всего, что можно назвать только, наплевав на стиль, известной фразой «злодеи злодействуют злодейски», сходство стало полным. 

«Триумф воли» — фильм о съезде НСДАП в 1934 году в Нюрнберге, снятый кинорежиссером Лени Рифеншталь по заказу Адольфа Гитлера. Очень дорогостоящий и нашумевший документальный фильм.

Все это зеркалит вторая столица — Минск, но если понимать замах российской стороны, то в беларуской версии можно увидеть много комичного. Не зря одна из самых популярных кличек Лукашенко — бульбафюрер, что само по себе указывает на несоответствие реальности уровню задуманного пафоса. Комичность Беларуси как страны «на подпевках» у российского фашистского режима в том, что имперскость, тяга к захвату чужих земель беларусам полностью чужда. Сам Лукашенко — человек советский, как он о себе и говорит. Ему бы заниматься родным госпланом да выезжать на лыжню с «товарищами по партии», а не вот это вот все. Ну и парадик, конечно. Под солнцем или под дождем, серые шерегни, «Смуглянка», солдатская каша. Все в пределах мирной, хотя и неосмысленной ностальгии. 

Читайте также: Лукашенко дал интервью Associated Press. Класковский: «Пытается послать Западу миролюбивый сигнал»

Однако одно и второе — варианты застревания в прошлом, от которого один шаг до «ущербной агрессивности». В один из предмайских периодов последнего десятилетия мне стало ясно, что эти билборды на улицах — не о той войне, которая была, а о той, которая сейчас идет или будет. А после того как однажды вечером 9 мая прямо на проспекте Независимости в Минске от толпы подгулявших «победителей» отделился парень, схватил и заломал мне руку, неприятие всего праздничного действа стало полным. Это уже не о памяти, не о ветеранах, не о страданиях и точно не о предупреждении миру, чтобы никогда снова. 

В мире, где «Бог умер», где сакральное удалено из общественной жизни, легко поставить во главу угла момент максимального проявления человеческой воли, каким есть война, и максимального триумфа, каким есть военная победа. Здесь необходимо быть жертвой, чтобы чувствовать себя победителем. Личностные качества, достижения и рост уходят на второй план. А также уходят поражения и неудачи. Есть шанс стать героем за одну минуту. Поэтому «вечный враг» — соблазнительная идея. Эта опасность стоит не перед одним народом и не перед двумя. Российское общество далеко зашло по пути ресентимента и оказалось в роли фашистского оплота XXI века. Как это происходило исторически — подробно описывает тот же Тимоти Снайдер в книге «Путь к несвободе». А мы посмотрели на это с точки зрения эмоциональных механизмов. 

Уровень разочарования и фрустрации у беларусов (независимо от отношения к власти) сильно вырос за кризисно-репрессивные последние два года. Это в каком-то роде роднит нас с россиянами. В то же время возник сильный запрос на «новую Беларусь», а это роднит с украинцами, у которых с началом полномасштабной войны тоже появилось понятие «новая Украина», вспыхнули мечты о послевоенном переустройстве, новом месте в мире и новом уровне развития. И для Беларуси это тоже развилка: что победит, ресентимент или готовность создавать будущее, побеждая страх перед ним?